– Мне восемь лет, – сообщила Амелия. – А тебе сколько?

Табита так разволновалась, что не могла вымолвить ни слова, будто лишилась дара речи.

– Да она не знает, сколько ей лет, – презрительно фыркнул Ричард. – Еще не научилась считать.

– Ричард, прекрати, – строго одернула его леди Монтекью и, сурово глянув на племянницу, заявила: – Табите, я полагаю, шесть лет. – Табита благодарно кивнула и решилась наконец посмотреть тете в лицо, заметив при этом поразительное сходство детей с их матерью. Леди Монтекью была энергичного вида женщиной с волосами каштанового цвета и с лихорадочным румянцем. Стояла она подчеркнуто прямо, с надменным и непреклонным видом, и Табита решила, что улыбка, видимо, дается ей с превеликим трудом. Она взяла девочку за руку и подвела к даме, сидевшей в кресле у камина.

– Как видишь, Табита, у нас сегодня гости, – объяснила леди Монтекью, – это графиня Хантли, наша соседка. Сделай реверанс, Табита.

Табита исполнила, что от нее потребовали, выпрямилась и осталась стоять молча, а тетя любезно заговорила с гостьей.

– Это дочка Руперта. Кажется, я вам рассказывала эту историю. Такое несчастье, не приведи Господи. Впрочем, они сочетались законным браком и девочка по праву может считаться законнорожденной Монтекью. Так что я постараюсь дать ей соответствующее воспитание.

– Нисколько не сомневаюсь в этом, Минерва, – ответила дама и улыбнулась Табите. – Добро пожаловать в Уорикшир, Табита. Ты, должно быть, устала после долгой дороги.

Табита молча кивнула. Эта милая дама ей пришлась по душе. У нее был мягкий голос, а волосы темные, такие же, как у мамы. Ее темно-вишневое платье своей роскошью ничуть не уступало платью тети Монтекью, однако страха она не нагоняла, была приветлива и дружелюбна. Когда она улыбнулась Табите, девочка несмело улыбнулась в ответ.

– Это мои дети, – продолжила графиня. – Люси шесть лет, как и тебе, надеюсь, вы подружитесь, а Доминику уже двенадцать.

Табита с любопытством посмотрела на Люси. Девочка была красивой, даже красивее кузины Амелии. Ее розовое платье выглядело не хуже платья Амелии. А главное – девочка улыбалась и пригласила Табиту сесть рядом с ней на диван.

Табита посмотрела на тетю Монтекью, не увидела на ее лице неудовольствия и смущенно кивнула. Сжимая куклу в руке, она взобралась на диван и уселась между Люси и ее братом.

Покосившись на сидевшего рядом Доминика, она увидела, что он совсем не похож на свою хорошенькую сестру. Волосы у него были темные, почти черные, и выглядел он старше своих лет, даже старше Ричарда. Сразу видно, подумала Табита, что он спит и видит, как бы поскорее убраться из гостиной ее тети.

Еще ей захотелось узнать, не нагоняет ли на него тоску пышное убранство комнат.

– Ты теперь будешь жить здесь? – спросила ее Люси.

Табита прежде, чем ответить, посмотрела на тетю:

– Пока не знаю…

– Конечно, ты будешь жить здесь, дитя мое, – не дав Табите договорить, промолвила тетя. – Где же еще? Здесь твой дом. – Она повернулась к гостье: – Памела, давайте предоставим на некоторое время детей самим себе. Я хочу показать вам портрет. В прошлом году мы позировали Генри Рейберну. Он наконец его дописал, и сейчас портрет висит в библиотеке.

Леди Хантли поднялась с кресла.

– Надеюсь, Минерва, результатом вы остались довольны. Поговаривают, Рейберн достаточно откровенен, когда пишет портреты.

– Это правда, – согласилась леди Монтекью. – Изобразил нас такими, какие мы есть.