Он смотрел, как слуга убирает со стола, и думал об угрозе Клодетты. Алтея испугалась, и только за одно это Клодетте придется дорого заплатить. Однако он не совсем понимал страх Алтеи и намеревался собрать как можно больше сведений о прошлом ее семьи. Нет сомнений, что кто-то из ее предков дорого и страшно заплатил за свой дар. Яго и Алтея намекали на это мрачное прошлое и опасные времена, но Хартли не прислушался к их словам. Этот глубинный страх, который теперь проявила Алтея, можно использовать против нее, что и показала Клодетта. Теперь нужно выяснить, сможет ли он излечить свою жену от этого страха.

Жена. Это слово обычно пугало его. Но теперь ему не хочется украдкой выбираться из постели и красться в ночной тьме, словно вору. Хартли совершенно не хотелось просыпаться в одиночестве. И это было еще одним резким изменением в его образе жизни. Будут и другие изменения, но это его не пугало. Он готов жениться, готов жениться на Алтее.

Шум шагов у двери вырвал Хартли из раздумий. Он удивленно посмотрел на друзей, когда Олдус и Джиффорд торопливо подошли к столу, за которым он сидел. На мгновение его пронзил страх, не случилось ли что-нибудь с Алтеей. Но на их лицах была написана радость, а не тревога.

— Что такое? — выпрямляясь, спросил он. — Что случилось?

— Их нашли, — сказал Олдус и протянул мятый и грязный листок бумаги.

— Их? — Хартли неохотно взял бумагу, сам не понимая, почему колеблется.

— Детей. Жермен и Байяра. Их нашли, они живы, их везут домой. — Олдус похлопал Хартли по спине, а потом направился к буфету — посмотреть, что там еще осталось из еды. Джиффорд последовал за ним.

Хартли держал бумагу в дрожащих руках. Ничего странного, что у него дрожат руки — три долгих года он разыскивал детей, продолжая надеяться, что они не погибли на берегу. Алтея оживила его надежду, но годы неудач и страха сделали свое дело. Теперь в его руках сообщение о том, что Жермен и Байяр выжили, что скоро они будут дома, а он застыл в страхе и нерешительности. Это смешно, как будто награда получена, а он не знает, что с ней делать.

— С тобой все в порядке, Хартли? — спросил Олдус, садясь справа от Хартли с тарелкой, полной еды.

— Да, думаю, да. — Хартли покачал головой, когда Джиффорд сел слева. — Должно быть, я просто ошеломлен, ведь все случилось так быстро. После трех долгих лет безуспешных поисков у Алтеи случается видение, ее кузены отправляются во Францию, а неделю спустя я получаю известие, что мои племянники найдены и скоро будут дома. Моему уму трудно это постичь. — Он перечитал записку.

— Как сказал Лео, им понадобилось время, чтобы убедить твоего племянника, что он именно тот, кем его считают. Сначала дети даже пытались бежать. Похоже, этот парень, Бенед, — настоящая ищейка, причем хорошая, он их быстро поймал.

— Эта пара, которая их прятала, потребовала заплатить за все заботы о детях, меня это беспокоит.

— Ты бы все равно им что-нибудь дал, — заметил Джиффорд.

— Да, — согласился Хартли. — Но то, что они потребовали денег, заставляет меня задуматься: чем занимались мои племянники на этой ферме?

— Ах да, — согласился Олдус. — Над этим стоит задуматься.

— Лео ничего не говорит об их здоровье, только одно — они живы. И что он хочет убедиться, действительно ли они сели на корабль, который доставит их домой. Я не думал, что барон и его кузен присоединятся к поискам.

— Он же сказал тогда в порту, что они с удовольствием помогут.

— Похоже, они сделали гораздо больше. Ведь у них есть свои дела во Франции. Короче, не могу высказать, как я им благодарен.

— Итак, скоро тебе предстоит заботиться о племянниках.

Хартли поморщился:

— Они уже не дети.