Выходя из комнаты, она добавила:

— Постарайтесь не упасть, когда будете возвращаться в постель.

Громкий стук закрывшейся за Хлоей двери свидетельствовал о том, что она, вероятно, уловила в его интонациях нотки собственника, не заметив благодарности.

Выругавшись сквозь зубы, граф направился к кровати. Он прекрасно понимал, что с его стороны было неблагодарностью и глупостью испытывать ревность. Ведь Энтони знал Уэрлоков всю свою жизнь, а его, отца, — всего несколько дней. И вины Хлои в этом не было — напротив, только благодаря ей ребенок остался в живых. Да и сам он наверняка стал бы жертвой убийцы, если бы не Хлоя. Следовательно, он должен был обуздать свою глупую ревность, забыть о ней.

Едва он добрался до постели, как в дверь постучали. Через несколько секунд в комнату вошел Эдгар и, встретив друга улыбкой, тотчас же сообразил, что улыбка у Джулиана получилась не слишком жизнерадостная. Впрочем, ничего удивительного: он чувствовал себя так, как будто поднимался на высокую гору, а не просто прошелся по комнате.

Эдгар внимательно посмотрел на него и нахмурился.

— Думаю, мне лучше уйти. Ты что-то очень бледный… Наверное, тебе надо отдохнуть.

— Нет, присаживайся. Я действительно немного утомился после своей первой прогулки без посторонней помощи, но это сейчас пройдет.

Эдгар кивнул и придвинул стул к кровати.

— Уже не лежится? — спросил он, усаживаясь.

— Верно, не лежится. Мне не терпится поскорее восстановить силы, чтобы не только говорить, но и делать что-то реальное, чтобы себя защитить.

— Это понятно. Но нельзя слишком уж усердствовать, иначе процесс выздоровления займет больше времени.

— Да, знаю. — Тут Джулиан заметил, что Эдгар одет так; словно собирался куда-то. — Ты куда сейчас? — спросил он.

— У Пэкстонов прием. Хотим посмотреть, не появится ли там твоя жена и дядя. Их видели вчера у Гремонтов.

— Очевидно, моя жена не намерена долго меня оплакивать.

— Похоже, она всем, кто ее слушает, говорит, что считает тебя мертвым с того дня, как ты ее бросил, пустившись в пьянство и блуд. Хотя слово «блуд» она не использует, обходится другими словами.

Граф криво усмехнулся:

— Представляет себя жертвой? И как, получается?

— Да, в некоторых случаях. То есть далеко не всегда. — Эдгар кашлянул и поправил манжеты. — Слишком многие знают, что она была отнюдь не святой, когда ты бросил ее. И многие ее недолюбливают.

— Что ж, возможно. Ты ведь едешь к Пэкстонам не один?

— С Лео и Хлоей. Я зашел, чтобы поговорить с тобой, пока Хлоя одевается.

Джулиан вдруг вспомнил, что в последний приход Хлои волосы у нее были уложены по-особому: по хрупким плечам струились длинные локоны. У него тогда еще промелькнула мысль, что ей, возможно, нравятся и распущенные волосы. Но как ни странно, ему даже не пришло в голову сказать Хлое, что ей идет новая прическа. А ведь в прежние времена он непременно сделал бы даже комплимент, Очевидно, в последнее время слишком глубоко погрузился в свои несчастья. А то обстоятельство, что он позволил Хлое заметить его ревность, вызванную привязанностью к ней мальчика, только добавило масла в огонь — Джулиан ужасно злился на себя и считал свое поведение не только глупым, но и недостойным. Вероятно, все свое обаяние и учтивость он залил вином, которого за последний год выпил столько, сколько не выпивал за всю жизнь.