Он вдруг сообразил, что его слова прозвучали как критика в адрес человека, три года пытавшегося разоблачить Артура Кенвуда. Немного смутившись, граф пробормотал:

— Прошу прощения, Лео. Вы так много для меня сделали, а я…

— Вы сказали чистейшую правду, — с улыбкой перебил Леопольд. — Наконец-то у нас появился свидетель. Такой свидетель, которому поверят. И вы правы: мое расследование продвигается довольно медленно, так как я постоянно сталкиваюсь со множеством препятствий и трудностей.

— Но зато ваше расследование поможет разоблачить человека, виновного в государственной измене, — заметил граф.

— Совершенно верно. Мы сумеем положить конец всем козням вашего дяди и его преступной деятельности.

Хлоя улыбнулась молодому человеку, бросившему Энтони мяч. Ее кузен Модред нечасто покидал свое поместье, и видеть его в Лондоне весьма приятно. Ей редко удавалось навещать кузена в его родовом поместье Элдервуд, поэтому их встречи в столице всегда очень радовали ее.

Когда Дайлис отвела Энтони в дом, Хлоя с улыбкой похлопала по скамейке, на которой сидела, и Модред, тоже улыбнувшись, присел рядом с кузиной.

— Я так рада тебя видеть, — сказала Хлоя. — Ты долго пробудешь в Лондоне?

— Нет, совсем недолго. Ты же знаешь, что я способен выносить столичную жизнь всего несколько дней. И сегодня — мой последний день в Лондоне. А затем я вернусь в свое убежище. В Элдервуде мне спокойнее.

— Но этот твой приезд был лучше прежних?

Модред пожал плечами:

— Да, пожалуй. Хотя Лондон такой же, как всегда, я постепенно начинаю к нему привыкать. Уроки Добба помогают. Однако сомневаюсь, что когда-нибудь привыкну окончательно. Ты ведь знаешь, что мне требуется уединение.

— Да, конечно, — кивнула Хлоя. — Знаешь, я тоже не в восторге от Лондона. — Она поморщилась. — Тут всегда ужасный шум и столь же ужасный запах на улицах.

Она умолкла и внимательно посмотрела на кузена. Модред был исключительно красивым мужчиной… и ужасно одиноким из-за их семейного дара.

— Сомневаюсь, что я когда-нибудь снова вернусь сюда, после того как дело Кенвудов разрешится.

— Когда все закончится, ты ведь потеряешь своего Энтони? Наверное, именно поэтому ты не вернешься?

Жестокая правда была как удар ножа в самое сердце. Глаза ее защипало от слез, и она тихо сказала:

— Он никогда не был моим.

Модред обнял ее за плечи, и Хлоя со вздохом прильнула к нему. Она пыталась найти утешение в его молчаливом сочувствии, но не могла. Каждый шаг на пути разоблачения многочисленных преступлений Артура и Беатрис приближал ее к расставанию с Энтони, и ей казалось, что боль, которую она сейчас испытывала, никогда не пройдет.

Снова вздохнув, Хлоя прошептала:

— Лорд Кенвуд назвал нас с Лео крестными родителями Энтони. Так что я, наверное, смогу видеть мальчика время от времени.

Модред едва заметно улыбнулся и проговорил:

— Но тебе придется встречаться также и с лордом Кенвудом. Тебя не будет это угнетать?

Чуть отстранившись от кузена, Хлоя смерила его взглядом.

— Ты ведь, кажется, говорил, что не можешь слышать мой мысли. Ты сказал, что у меня «слишком толстая стена», которую невозможно пробить.

— Порой в самых толстых стенах образуются трещины. Лазейки в твердыне. У тебя действительно очень крепкая стена, но я чувствую, что ты будешь скучать не только по Энтони, когда все закончится.

— Да, наверное, — кивнула Хлоя. — Но лорд Кенвуд недостижимая для меня цель. Ведь я почти нищая и от меня отказались родные.