— Не хочет?

— Ну, точнее сказать, дважды подумает, прежде чем решиться на это. Она уверена, что все вокруг шепчутся и смотрят на нее. От этого мама нервничает, а когда она нервничает, это неизбежно отражается на мне.

Лили едва верила словам сестры. Ведь Роуз всегда была гордостью и радостью Майды.

— А на кого еще ей кричать? — продолжала Роуз. — На Поппи нельзя. Поэтому она кричит на меня. Ведь я всегда у нее под рукой. Именно я забочусь о маме.

— Она сама может о себе позаботиться.

— Все не так просто, как кажется. Я привожу маме продукты и покупаю для нее вещи в городе. Конечно, она занята бизнесом, но ее ведь никогда не готовили к этому.

— Хорошо, что она все время занята.

— Но при этом мама не становится моложе. Ей нужно отдыхать. Путешествовать. — Зазвонил телефон, но Роуз не обратила на это внимания. — Она должна радоваться своим внукам.

— Разве Ханна не ночевала у нее недавно?

— Ханна — отнюдь не подарок. Она скоро сведет меня в могилу.

— Что такое?

— Дерзкая. — Телефон снова зазвонил. — Упрямая. Толстая.

— Вовсе она не толстая.

— Во всяком случае, до этого уже недалеко.

— Но она скоро вырастет и вытянется. У нее прекрасное лицо.

Телефон продолжал надрываться.

— Да возьми же трубку, Арт! — заорала Роуз и снова обратилась к Лили: — Ты зачем приехала?

— Здесь мой дом.

— И долго ты здесь пробудешь?

— Сколько понадобится, столько и пробуду.

— Что, если пресса разыщет тебя? Маме же дурно станет!

— Я ничего плохого не сделала, Роуз.

— Если маме станет плохо, то в первую очередь пострадаю я. — Роуз оглянулась на сбегающего по лестнице мужа.

— Это Майда, — сказал он. — Двое наемных рабочих из Квебека работали в саду, и на них упал прицеп. Майда уже вызвала «неотложку», но мне лучше поехать туда самому.

— Они серьезно пострадали? — спросила Роуз.

Арт уже доставал куртку из стенного шкафа.

— Один из них. Но Майда здорово испугалась.

— Я тоже хочу поехать, — сказала Роуз, и Лили впервые заметила на ее лице сострадание и озабоченность.

— Я останусь с детьми, — предложила Лили.

— Они уже в постели. — Арт протянул жене свитер. — Маленькие даже не узнают, что мы уехали.

— У нас все будет хорошо, поезжайте. — Лили закрыла за ними дверь. Чувствуя себя неловко, как чужая, она присела на нижнюю ступеньку лестницы и задумалась.

Вдруг ступеньки заскрипели, и Лили оглянулась. Наверху нерешительно мялась Ханна. Как только Лили махнула ей рукой, девочка сбежала вниз и уселась возле тетки.

— Я так рада, что ты приехала! — с застенчивой улыбкой сказала Ханна.

И, посмотрев на нее, Лили поняла, что тоже рада этому.

К счастью, рабочие остались живы, хотя переломы и ушибы вывели их из строя до конца уборочной страды. Поскольку сады приносили две трети ежегодного дохода именно в течение октября и ноября, то потеря эта была весьма ощутима. К тому же один из пострадавших работал на прессе.

Вот почему на следующее утро Лили поднялась с рассветом и, надев джинсы и самые теплые вещи, снова двинулась в объезд озера.