Ропот в зале усилился. Терри хотел прошмыгнуть в конец зала, но стена горожан сомкнулась, не пуская его к выходу. Журналисты поворачивали головы, выискивая Салливана в толпе. Операторы брали его в кадр. Замигали вспышки фотокамер.

«Око за око, — подумала Лили в миг неправедного гнева. — Не делай другим того, чего себе не желаешь».

Поняв, что ему не выбраться, Терри повернулся и, глядя на Лили, громко заговорил:

— Это классический пример того, когда казнят гонца, принесшего дурную весть.

Джон вскочил так стремительно, что Лили не успела опомниться.

— Нет! Это классический пример злоупотребления властью! — крикнул Джон.

— Вот именно, — ответил Терри. — Вы пытаетесь вывернуть все наизнанку ради своей книги. Давайте лучше вспомним об изрядной сумме, которую вам сулит этот контракт!

— Нет никакого контракта, — ответил Джон. — И нет никакой книги. Все, что могло войти в нее, — он поднял экземпляр газеты над головой, — здесь.

— Эта газетенка напичкана клеветой! — ринулся в атаку Терри. — Надеюсь, вы готовы явиться в суд? Ведь своими выступлениями вы добьетесь именно этого. — В негодовании он замахал руками, прокладывая себе путь в толпе.

Лили вспомнила, как совсем недавно ей приходилось делать то же самое, когда она пыталась пройти по улицам Бостона. Лили надеялась, что теперь Терри испытает хоть малую толику такого же унижения, беспомощности, отчаяния и страха. Она хотела, чтобы впредь он дважды подумал, прежде чем навлекать беды на головы других людей. Пусть и его коллеги научатся этому.

Два фотографа и один репортер с оператором устремились за Терри, но остальные слушатели снова повернулись к Джону.

Майда теперь сидела выпрямившись, как обычно. Лили не знала, в чем причина: в гневе или в гордости. Она молилась только, чтобы мать поняла ситуацию и почувствовала хоть капельку удовлетворения.

Взяв себя в руки, Джон сел на место.

— У меня все. Если есть вопросы, мы рады будем ответить на них.

Взметнулись руки, послышались голоса.

— Кардинал принимал участие в вашем расследовании?

— Нет.

— У вас есть доказательства того, что мать мистера Салливана состояла в связи с кардиналом?

— Да. В личном деле кардинала, хранящемся в школьном архиве, есть фотография, сделанная на выпускном вечере. Многие готовы подтвердить, что на ней запечатлены кардинал и мать Терри Салливана. — Джон не упомянул брата Терри. Он не собирался натравливать прессу на этого священника, как не хотел причинять неприятностей и самому Россетти. Отношения между сверстниками в школе вполне приемлемы и объяснимы. Джон сказал ровно столько, сколько нужно ради Лили. Единственной его целью было полное ее оправдание.

— Знал ли кардинал о том, что мистер Салливан имеет к нему претензии?

— Это мне неизвестно.

— «Пост» принесла извинения мисс Блейк?

— Нет.

— Вы потребуете этого? — обратился репортер к Лили.

Кэсси склонилась к микрофонам:

— Дело уже в суде. У мисс Блейк в настоящий момент нет комментариев.

Следующий вопрос был задан Джону:

— Вы осудили и обвинили мистера Салливана. Но разве то, что вы делаете, не злоупотребление властью?

— Простите, — обратился Джон к репортеру, задавшему этот вопрос. — Не могли бы вы представиться?

— Пол Риццо, «Ситисайд»!

— Пол Риццо? Вот как? — Беспросветная тупость! Джон оживился.