Лили умоляюще посмотрела ей в глаза:

— Может, если я объясню ей… Расскажу, как все было на самом деле…

Поппи хотелось бы, чтобы все оказалось так просто. Но за пятьдесят семь лет Майда составила свое представление о жизни и теперь считала, что ее мнение единственно верное.

— А вдруг ей скажет кто-нибудь другой? Она ведь обидится, — продолжала Лили.

— Я не скажу, — пообещала Поппи.

— Но Джон считает, что люди все равно узнают. Увидят свет в окнах или дым из трубы. Он прав. — Лили взглянула на пульт. — Скажи, они хоть не все время говорят обо мне?

— Не буду лгать. Это новость. Только не подумай, что они осуждают тебя. Они отказываются разговаривать с прессой.

— Но Джон — тоже пресса. С ним ведь они говорят? — Лили вздохнула. — Я надеялась хоть немного пожить здесь невидимкой. Посмотреть отсюда, что происходит в Бостоне. Решить, что дальше делать. Но теперь Джон знает, что я здесь.

— Слушай, если он сказал, что будет молчать, значит, будет, — заверила ее Поппи.

— Для чего ему это?

— Для самоуважения.

— Он привез мне провизию.

— Мирный договор?

— Или троянский конь.

— Прежде ты не отличалась цинизмом.

— Забавно, как быстро все меняется.

— Лили, ты не можешь уехать. Это сейчас самое безопасное для тебя место.

— Возможно. Пожалуй, я останусь в коттедже. Посмотрим, что будет дальше.

— Оставайся у меня. — Поппи сразу же загорелась этой идеей, но Лили вздохнула и покачала головой.

— Нет. Коттедж — мой. Все остальное у меня уже отняли. Он мне очень нужен именно теперь.

— Чем тебе помочь?

Лили сосредоточилась:

— Направь Терри по ложному следу. Пусть ищет всех, с кем я выступала в разных шоу. Я даже имен не помню.

— Позвонить маме?

— Нет.

Тут замигала лампочка на панели, и Поппи поправила микрофон.

— Полицейское управление Лейк-Генри. Звонок записывается на пленку.

— Это Харви Элман. Я веду журналистское расследование для «Ньюсуик». Мне нужна информация по делу Лили Блейк. Вы не могли бы выслать мне по факсу обвинительное заключение?

Поппи перехватила взгляд сестры.

— Такого заключения не существует.

— Но ведь ее осудили за крупную кражу.

— Нет. Ничего подобного не было. Дело прекращено.

— А мне сказали совсем иное.

— Вас дезинформировали.

— А вы-то кто? — нетерпеливо спросил собеседник.

— Я диспетчер и я знаю, о чем говорю. Вы уже не первый нам звоните.

— Я хочу поговорить с шефом полиции.

— Простите. Или со мной, или ни с кем вообще. Будьте добры, еще раз ваше имя. Харви Элман?

— Элман.

— Значит, из «Ньюсуик». Хорошо. Я передам шефу, зачем вы звонили. — При этом Поппи улыбнулась Лили. — У нас остается магнитофонная запись данного разговора, но ваше имя у меня зафиксировано отдельно. Мы должны знать, кого винить за публикацию заведомо ложных сведений. Как видите, Лили Блейк в этом городе готовы поддержать. Если будете печатать о ней всякую ложь, мы привлечем вас к ответственности. Поверьте, у нас найдется, кому заняться вами, как и другими журналистами, которые сюда звонят. Сами понимаете, должны же мы как-то от вас защищаться.

Лили уехала от сестры приободренная. Поппи была могущественной союзницей.