— Эх, не посмеет мальчишка причинить зла матери. Одна она у него, и он у нее один. Вот и допускает, чтоб она делала что на ум взбредет. Не пропадать же такой красотке почем зря…

— Три дня следил сын за ней…

— Неужто она не догадывалась, что он не спит?

— Двое суток не спал, а когда на третью ночь сон сморил его, она приняла мужчину, и они до рассвета…

— Двое суток не спал? Бедняжечка! Это ж надо…

— Халиль в змею превратился. В красную, насквозь прозрачную, длинную-предлинную…

— Что ни ночь он приползает к ее порогу и, свернувшись клубком, лежит. Видит, как жена ласкает мужчин. Он и сам бы не прочь с ней потешиться, но призраки ни на что не способны. Красная змея, пунцовая, совсем как солнечный закат…

— Хасан — удивительный парень. Зря вы о нем так…

— Он не потерпит бесстыдства в своем дому…

— Ребенок он еще…

— Разве рука у него поднимется на мать?..

— Не сможет бог создать вторую такую красавицу…

— Это как пить дать. Не сможет…

— Не обойдется здесь без кровопролития. Соседи и старая ведьма свекровь убьют бедную.

— Кто враг красоты, тот враг Аллаха…

— Аллах с любовью создавал ее…

— Уж лучше б не создавал вовсе. Одно от нее горе людям…

— Почему это горе? У бедняжки уста есть, а слова сказать не может…

— Тоже мне безропотную нашли. Только и знает, что по деревне разгуливает, подолом вертит…

— Каждый божий день…

— Мужчины от нее рассудка лишаются…

— Жалко несчастную женщину…

— Вернулась бы лучше к своим родным…

— Не уйдет она отсюда…

— Не сможет уйти…

— А чего она там потеряла? Там таких красоток сотня…

— А здесь она единственная…

— Ну конечно, Аллаху делать больше нечего, как сотнями лепить таких красавиц. Единственная она во всем мире…

— Нет и не было красивей ее…

— Жаль ее…

— Убьет он, Хасан!

— Неужели этот нечестивец поднимет на нее руку?

— Все в их роду такие…

— Проклятая богом семья. Такому прикажут — и прирежет мать. Да что там мать — он любого прикончит…

— А жаль…

— Жаль Эсме…

— Порешат ее…

— Хасан порешит.

— Он еще несовершеннолетний. Его даже судить не смогут…

— Такого и в тюрьму не посадят…

И вдруг разговоры разом затихли. Тишина пала на деревню. Ни единого звука не издавали уста человеческие. А может быть, Хасану только так казалось? Каждый день он ходил в гости к бабушке, но и она молчала. Легче было бы заставить покойника заговорить, чем бабушку. Или Хасану только так чудилось, потому что не говорили больше ни о матери, ни об отце, ни о нем самом.

Хасан часами бродил по деревенским улицам, заискивающе улыбался встречным в надежде услышать знакомые речи. Напрасно. Позабыли все, что ли, о них? Впору просить о помощи реку и деревья.

Ласточки навсегда покинули разоренные гнезда. Орлы парят так высоко в поднебесье, что не дано человеку услышать их голос. Как сквозь землю провалились букашки, кровавые змеи, призраки в белых саванах, желтомордые псы, что по ночам шныряют по кладбищу и оглашают равнину протяжным воем.