Но Мария Трокмортон – сдержанная и рассудительная старая дева. Какую она могла пережить потерю, если провела всю жизнь на своей ферме? Ему скорее показалось, что она печальна. Какие неприятности могли произойти в ее упорядоченной жизни? Наверное, по ошибке посадила петунии в цветнике для роз.

Он кашлянул. Она вздрогнула и обернулась:

– Мистер Стоун?

– Извините, – мягко произнес он. – Я не хотел вас напугать.

– Ничего. – Нервным движением руки она отвела с лица прядь волос. – Я просто размечталась. Не очень-то стоящее занятие, не так ли?

– Не знаю. Я мечтаю все время.

Выражение ее лица вдруг изменилось, и она снова стала чопорной. Бешеному Псу показалось, что температура на кухне упала на двадцать градусов.

– Я так и думала.

Они долго молча смотрели друг на друга. Бешеный Пес не знал, что ей сказать. Ее глаза снова смотрели строго, но он не забыл, какая в них светилась теплота, когда она призналась, что мечтает. Интересно, подумал он, что за женщина скрывается под бесформенной коричневой одеждой?

– Завтрак в пять двадцать, – наконец сказала она. – Не опаздывайте.

– В пять двадцать? Не в пять пятнадцать или в пять тридцать, а именно в пять двадцать. Звучит по-военному.

– Я так привыкла. Если вам не нравится... – она запнулась и посмотрела на него с надеждой, – вы знаете, где находится дверь.

– Я просто пытаюсь наладить дружеские отношения.

– Вряд ли мне нужен такой друг, как вы.

– Как знать! – Он посмотрел на нее пристально. – Может быть, я как раз тот, кто вам нужен.

– Идите спать, мистер Стоун. Завтра у вас длинный день.

Ее слова прозвучали холодно и твердо, но он почувствовал в ее голосе скрытую дрожь, которая его заинтриговала. Она будто изо всех сил старалась оставаться холодной и отчужденной, будто что-то скрывала.

– Доброй ночи, мисс Трокмортон. Увидимся завтра в пять девятнадцать.

– Доброй ночи, мистер Стоун. Я надеюсь, что вообще вас не увижу.

«Ты зря теряешь время, Джейкоб. Никого нельзя заставить любить себя...»

Если бы можно было объяснить, что не этого он хотел, не за этим пришел сюда, но он не мог лгать самому себе. Даже в длинные холодные ночи, когда приходилось ночевать, где попало, он совершенно точно знал, почему преследует Бешеного Пса. Но знал также, что то, чего он хотел, – всего лишь его фантазия, которой никогда не суждено сбыться. Кончится тем, что ему снова станет больно. От такой мысли у него начинало дрожать все внутри. Он уже много лет старался убедить себя, что ему все равно, что незачем верить в чудеса или счастливый конец, но все напрасно. Внутренний голос, постоянно бередивший его душу, убеждал его не сдаваться. Его мать и дедушка сотни раз пытались заставить его смириться с правдой, и сотни раз им ничего не удавалось. Втайне он не переставал мечтать об этом. А теперь его мечта начинала тускнеть. Ее притупили холодные ночи, до одури жаркие дни и постоянное одиночество.

Он снова посмотрел на дом. Его вид – такой теплый, приветливый и домашний – перевернул что-то в его душе. Он хотел снова жить в таком месте и чтобы кто-нибудь сказал, что ему здесь очень рады.

Он крепко сжал веки, пытаясь вести себя по-взрослому и не заплакать. Но голод, одиночество и страх, которые неизменно рождала жизнь на дорогах, постепенно убивали его. Он старался не думать о том, что может заболеть и умереть в одиночестве, или попадет под поезд, или замерзнет зимой на морозе.