Джейк ничего не ответил, а лишь смотрел на Бешеного Пса испуганными глазами.

Наступила неловкая тишина. Бешеному Псу все больше становилось не по себе.

– Часто дерешься? – наконец спросил он, не найдя лучшей темы для разговора.

– Не-а.

Джейк поставил чашку и посмотрел на Бешеного Пса в упор, словно ожидая чего-то.

– А любишь драться?

– Больше не люблю.

– А как насчет бейсбола? Правда, замечательная игра, а? Я болею за «Ред стокингз» из Цинциннати.

– Не.

Бешеный Пес поставил свою чашку.

– Ну же, малыш, помоги мне. Я пытаюсь поговорить с тобой. А что ты любишь?

– Не знаю, – пожал плечами Джейк. – Читать, разговаривать, сидеть дома. В общем, обычные вещи.

– Звучит не очень весело. Разве твой папа не научил тебя чему-нибудь?

На мгновение у Джейка перехватило дыхание. Он медленно встал.

– Нет. Мой папа ничему меня не научил.

– Послушай, малыш... – нахмурился Бешеный Пес. Но Джейк не слушал. Он стремглав выбежал из кухни, оставив Бешеного Пса одного.

– Господи Иисусе, – пробормотал он, – парень такой же недотрога, как она.

Мария мчалась по гравийной дорожке, пытаясь прийти в себя и снова обрести равновесие.

Внезапно она остановилась.

Перед ней возник белый штакетник.

«Когда-то ворота ничего для меня не значили...»

Что, если она сейчас отодвинет щеколду, откроет ворота и выйдет? Каково чувствовать себя по ту сторону?

Но ее немедленно начал душить страх. Сердце громко застучало, дыхание стало прерывистым.

Отвернувшись от ворот, она побежала в сторону сада.

«Может быть, завтра, – в отчаянии подумала она, – может быть, завтра ты выйдешь, ни о чем не задумываясь...»

Но она знала, что говорит пустые слова. Она уже много лет не хотела покидать ферму, с тех самых пор как вернулась – униженная, испуганная и... беременная. Тогда она закрыла за собой ворота и попыталась забыть о находящемся за ними внешнем мире. И хотя она не собиралась здесь оставаться и прятаться, получилось, что она так и не вышла за ворота.

Она вспомнила день, когда в последний раз закрыла ворота шестнадцатилетней девушкой.

Стивен.

Она медленно опустилась на колени в росистую траву. Голова ее поникла. В сознании всплыли воспоминания о том времени; она слишком слаба, чтобы побороть их, слишком устала, чтобы заставить себя забыть.

В тот вечер, когда она познакомилась со Стивеном, она приехала в город с родителями на представление «Ромео и Джульетта», которое давала заезжая европейская труппа.

Стивен, разумеется, играл Ромео.

Она не могла оторвать от него глаз. На сцене он казался выше, чем в жизни, и был ослепительно прекрасен. Когда он ей улыбнулся, сердце Марии просто расплавилось. Никто еще никогда так на нее не смотрел, никто так ей не улыбался.

Она ясно помнила тот вечер. В летнем небе сверкали мириады звезд. После представления она подошла к сцене, поджидая родителей. Она не сразу поняла, что они уехали домой без нее.

Даже сейчас, при одном воспоминании, она ощутила укол в сердце. Она знала, впрочем, как и сейчас, что они ее любят. Просто друг друга они любили больше.

Она сидела на деревянном мостике, болтая ногами. Опершись на шершавые доски и задрав голову, она смотрела на звездное небо и старалась не заплакать.

«Почему такая очаровательная крошка сидит здесь совсем одна?»

Мария до сих пор помнит его мягкий ирландский выговор.

Он казался таким красивым – ее Стивен. Очаровательный обманщик. Двадцатидвухлетний актер с заученной улыбкой и ласковым обхождением. Для одинокой шестнадцатилетней девушки он представлялся воплощением мечты, которая, по ее мнению, выражалась в словах: «Я люблю тебя».