То ли Кошмар, оголодав, действительно выбился из сил, то ли элементарно закапризничал, сразу определить было невозможно. Ясным оставалось одно: он усложнил и без того достаточно тяжелое положение Герки.

Мальчишка обнаружил исчезновение кота, отойдя от него метров сто. Сначала Герка просто подождал, нисколько не волнуясь, потом, обеспокоившись, начал звать Кошмара и ласково, и сердито, и нежно, и грозно. Наконец испугался и растерялся.

Пришлось снять рюкзак и топать обратно. Правда, добра без худа не бывает: Герка отыскал чистую, с травянистым дном, лужицу и вдоволь напился.

Что же стряслось с Кошмаром? Притворяться и убедительно притворяться он всегда умел, и Герка, конечно, знал об этом. Но тут, увидев кота, валявшегося на дороге, с широко раскрытой пастью, высунутым языком, закрытыми глазами, часто вздымавшимся животом, Герка просто-напросто струсил. Если, подходя к Кошмару, он и не собирался с ним нянчиться, то, увидев его, валявшегося на дороге, желал только одного: лишь бы кот не помер! Он бережно взял его на руки, тот хрипло и еле-еле слышно мяукнул, и Герка в полной растерянности побрел обратно, то есть вперёд, дошёл до рюкзака, опустил кота на землю, сам сел рядом и задумался. Конечно, ему и в голову не взбрело бросить Кошмара, хотя и ненавидел его всеми силами души и, честно говоря, даже не особенно жалел.

Самое обидное заключалось в том, что не представлялось возможности определить истинное состояние здоровья Кошмара. Ведь он вполне мог и притворяться! А тащить его на руках — толстенного, горячего…

Заслышав шум автомобильного мотора, Герка быстренько и уже привычными движениями надел рюкзак, поднял кота и в нетерпении ждал.

Когда радостно-красный «Москвич» приблизился к нему, Герка почти весело закричал:

— Подвезите, пожалуйста! Подвезите, пожалуйста!

За рулем сидел лысый улыбающийся дяденька, а рядом с ним бородатая собака. Когда машина проезжала мимо, едва не задев Герку, собака высунула морду в окно и лениво, беззлобно гавкнула.

Не открывая глаз, Кошмар угрожающе, но тихо фыркнул и пошевелил хвостом.

— Жадина! — крикнул вслед радостно-красному «Москвичу» Герка. — Жадина! Жадина усатая! Собака бородатая! — Он чуть не расплакался от обиды и бессильной злости, постоял и двинулся вперёд.

Каким бы ни был большущим и тяжеленным рюкзак, в нём находились продукты для людей, и он уже удобно, привычно покоился, прилипнув к потной спине, а вот кот… тяжеленнейший, горячий, быстро оттянул руки.

Лесной прохладный полутёмный коридор кончился неожиданно, и Герка вновь оказался под палящими, казалось, душными лучами солнца.

Кот тяжелел и становился всё горячее прямо-таки с каждым шагом, и держать его было всё неудобнее и неудобнее, а нести — всё глупее и бессмысленнее… Руки до того устали, что мальчишка не чувствовал рюкзака.

Шум автомашины Герка услышал, когда она была всего в нескольких метрах от него. Он встал посередине дороги. Красивая, редкого аквамаринового цвета «Волга» провизжала тормозами и едва не ткнулась в мальчишку.

Из кабины выскочил разъяренный дяденька в голубом тренировочном костюме с олимпийской эмблемой на груди, закричал:

— Ты псих, что ли, или чокнутый? Я же тебя чуть не задавил, дурака! Отвечай за тебя! А ну, марш с дороги!

— Подвезите меня хоть немножечко, пожалуйста, — со слезами пролепетал Герка. — Хоть немножечко подвезите…

— Я тебе — подвезу! — уже без крика, но зло ответил дяденька. — Делать мне больше нечего! — Он оттолкнул Герку к обочине. — Ножками, ножками поработай! — сел в кабину, и красивая, редкого аквамаринового цвета «Волга» укатила.

Герка заметил, что на переднем сиденье рядом с дяденькой улыбалась толстая, ярко раскрашенная тётенька.