Сбитый с толку Максим посмотрел на лица подчиненных, в глазах которых читался интерес.

– Похоже, начальство выдергивает нас отсюда, – прокомментировал новость Писатель, из реплик командира поняв, о чем идет речь.

– Возвращаемся, – со вздохом кивнул Разин. – Приказано свернуть наблюдение и доложить.

– Черт знает что! – взорвался Штирлиц. – Только наметилось что-то явно нестандартное. Я не фанат «наружки», да еще в такую погоду, однако дело надо доводить до конца. Выяснить, кто следит за клиентом, с какой целью…

– Отставить, капитан. Мы люди подневольные, велено возвращаться, берем под козырек и возвращаемся. Хотя мне тоже непонятно, в чем дело.

– Такое впечатление, что полковник знает, что происходит, – пробормотал Штирлиц.

– Может, это параллельная контора вышла на клиента? – предположил Писатель. – Грушники там или военная контрразведка.

– Чего гадать на кофейной гуще.

– Странно все это, – покачал головой Райхман.

– Эй, что там у вас делается? – подал голос Кузьмич. – Клиенту, между прочим, кто-то звонил, после чего он сделался кислым и бледным. Говорил я вам, надо прослушку установить, сейчас бы знали, о чем шел разговор.

– Сворачивай лежку, – приказал Максим. – Уходим.

– Как уходим?! Куда?!

– По желуда. Домой. – Не слушая больше лейтенанта, Максим выключил рацию и повел машину к подъезду соседнего дома. Вопросов в голове роилось много, но ни на один из них не было ответа. Зато появилась мысль позвонить дочери Гольцова и предложить встретиться в Москве. А при встрече осторожно расспросить ее об отце. Вполне могло быть, что она знает, чем занимается Арсений Васильевич в свободное от работы время. Тогда можно было бы сориентироваться поточнее и предложить начальству свой вариант работы с клиентом. И с теми, кто стал за ним следить.

Через полчаса группа в мрачном настроении упаковала вещи в гостинице и выехала за пределы Жуковского.

К дому Максим подъехал в начале второго ночи. Отпустил подчиненных, пожелавших ему «сладких снов». Постоял в подъезде, отчего-то не решаясь подняться на свой этаж. Подумал с усмешкой: неужели я боюсь?

Конечно, боишься, ответил внутренний голос. Боишься в первую очередь очередного скандала, и с одной стороны, это правильно, потому что скандалы отнимают много нервной энергии и заставляют готовиться к неизбежному. А с другой стороны, неправильно, потому что жены не должны встречать мужей как непрошеных гостей. Разве что – чужих мужей.

Максим улыбнулся, расправил плечи, взбежал на третий этаж, открыл дверь своим ключом, стараясь не шуметь.

В кухне и в гостиной горел свет. Слышались голоса, смех. Пахло пригорелым тестом. Жена никогда не умела готовить блины, мелькнула флегматичная мысль, они у нее часто пригорают.

Он кинул взгляд на чужие мужские ботинки, на дубленку и шапку, прошел в гостиную, остановился.

Варвара в одном прозрачном пеньюаре сидела на диване, поджав ноги, рядом с молодым человеком приятной наружности, на котором хорошо смотрелся халат Разина с воздушными шарами. Был молодой человек плотен, чуть полноват, белобрыс и голубоглаз. Прямой нос, широкие скулы, чувственные губы, длинные волосы. Викинг, право слово, мужественный и сильный. Разве что мускулы жирком подзаплыли, а так – викинг.

– Здравствуйте, – вежливо проговорил Максим.

Произошла немая сцена.

Воркующие «голубки» резко отодвинулись друг от друга. Викинг вскочил, бледнея. Встала и растерянная Варвара с округлившимися глазами:

– Ты?!

– Я, – подтвердил Максим, разглядывая гостя.