– А я, значит, ничего бы не поняла? Я, между прочим, тоже грамотная и высшее образование имею!

– Я тебе потом все объясню. Так вот, если бы ты отдала брошку Карамазову, то арабы тебя бы продолжали преследовать, а если бы – Валентине, то все равно арабы убрали бы нежелательного свидетеля.

– Слушай, до сих пор не верится, что это Карамазов. А почему он таким голосом говорил?

– Ты не догадалась? Это приспособление такое, аппарат для людей с поврежденными связками. Он усиливает шепот.

– Ну надо же!

– Таня, я тороплюсь. Не было никакого убийства, это ловушка, чтобы его поймать. Сейчас только Володе позвоню и побегу. Ты пойми, ведь доказательств никаких на Карамазова у нас нет. Ты ведь там, у Вадима, видела только его палку. Поэтому надо его с поличным поймать.

Там, куда он звонил, наверное, никого не было, и он надиктовал на автоответчик, что идет на встречу с «нашим общим другом», что встреча у Петропавловки, и точное место и время. Пока он говорил, я причесалась, застегнула куртку и собралась идти вместе с ним.

– Ты что это еще выдумала? Ты не вообразила ли, что я тебе позволю со мной идти? Ты что, хочешь ребенка сиротой оставить? Будешь здесь сидеть и носу не высовывать!

Он так орал, что я решила сменить тактику. Было понятно, что с собой он меня не возьмет, поэтому я смирно села в уголке и выглядела как сама невинность.

– Если я не вернусь, – продолжал Кирилл тоном ниже, – у Гены есть ключи, он придет вечером и тебя выпустит. Понятно?

– Понятно, – кивнула я.

– Татьяна, дай слово, что будешь меня слушаться!

– Конечно, дорогой, – я глядела ему в лицо честным, незамутненным взором.

Очевидно, я перегнула палку, потому что он что-то заподозрил.

– Так, дверь я закрою, ключи заберу, тебе изнутри не открыть. Если через окно, то тут решетка. А из кухни тебе нипочем не вылезти.

– Да-да, – кивала я.

Все это я делала для того, чтобы ему не пришла в голову одна простая мысль – спрятать мою одежду, а вернее – обувь, потому что на худой конец я могла бы натянуть его свитер, но в ботинках сорок второго размера я далеко не уйду. Но он смотрел подозрительно, поэтому я подошла к нему, обняла и поцеловала так, что когда он оторвался от меня через три минуты, то сказал только, что если сейчас не уйдет, то не уйдет никогда, и плевать на Карамазова. Гражданские чувства одержали верх, Кирилл запер меня на все замки и умчался в неизвестную даль.

Я металась по квартире, как тигр перед кормлением. Это же надо такое придумать: он будет ловить Карамазова, а я должна сидеть тут и ждать у моря погоды! Ну уж нет! Я, конечно, дала слово слушаться Кирилла, но только не сегодня. Сегодня я должна сама поймать этого негодяя, и я это сделаю. Дверь заперта, замок я не выломаю, да и неудобно, буду шуметь, соседи услышат, милицию вызовут. На окне комнаты действительно у Кирилла была решетка, хоть и довольно хлипкая. Но вот кухня… Пройдя на кухню, я поняла, почему Кирилл не волновался, рамы были заперты на здоровенные старинные шпингалеты, которые все проржавели. Открыть их не было никакой возможности.

Я походила вокруг окна, подумала немного, а потом решила, что раз шпингалеты не открыть, то я могу их отвернуть совсем. Вылезу, а окно прикрою, потом вернемся, на место поставим. Все-таки все мужчины удивительно самодовольные создания. Им почему-то никак не может прийти в голову, что женщина моей комплекции способна держать в руках отвертку. Казалось бы, ну что тут такого сложного – отвинтить четыре винта? Ну потрачу я на это вдвое больше времени, чем средний мужчина, но ведь сделаю же! Но нет, им кажется, что мы такие дуры, что держим отвертку другим концом или вообще путаем ее со стамеской.