А потом она сообщила, что встречается с другим мужчиной. Рауль был уязвлен, опустошен, разбит… Он долго боролся с собой, и в конце концов пришел к выводу, что ему удалось перешагнуть через обиду. К сожалению, он, похоже, ошибался. Рана, нанесенная его гордости, мучила его до сих пор. Присутствие здесь Эланны вскрыло старые раны и почти заставило его забыть, зачем он пришел сюда.

А Рауль ничего не хотел забывать. Иначе ему придется потом снова пройти через весь ужас воспоминаний.

— Мне жаль, — снова повторил мужчина, понимая, что не должен мстить за ту ярость и злость, которые переполняли его в тот день, когда Эланна ушла от него, за то, что ей никогда не доведется испытать и десятой доли того ужаса, что выпал на его долю. Все на самом деле очень просто: раз у девушки тяжело болен брат, значит, она заслуживает человеческого сочувствия. А его горе и его собственные эмоции не должны никого не волновать.

— Спасибо за поддержку, — произнесла девушка отсутствующим тоном.

Болезнь брата, разумеется, объясняла то, как выглядела Эланна Редферн. Сознание Рауля, взволнованного ее появлением, отметило гораздо больше, чем ему хотелось бы. Против своей воли он всматривался в лицо стоявшей перед ним женщины, хотя ему следовало бежать отсюда и постараться никогда больше не встречаться с нею. Ради собственного спокойствия.

Но теперь, когда он почувствовал, насколько ей плохо, Рауль понял, что не может отвернуться. Не в состоянии отвести от нее взгляд. А уйти — тем более.

Эланна казалась бледным отражением той девушки, которую он знал раньше. Словно какой-то художник изобразил ее пастельной акварелью или фотограф оставил сделанный им снимок на солнце, и цвета поблекли.

Когда бы Рауль не вспоминал об Эланне, а эти воспоминания ему, черт возьми, никак не удавалось прогнать окончательно, его мысли всегда были наполнены ярким цветом и кипением жизни. Он отлично помнил широкую белозубую улыбку и веселые искрящиеся зеленые глаза.

Сейчас в этих же глазах не было и намека на блеск. А ее кожа сделалась почти прозрачной.

Эланна заметно похудела. Соблазнительные округлости, которые так хорошо — слишком хорошо — помнил Рауль, больше не были такими аппетитными, как раньше. Она казалась слишком, болезненно хрупкой. А на ресницах… что это? Слезы?

Слезы в отделении интенсивной терапии — дурной знак.

— Эланна… — произнес он с подозрением.

Если сочувствующий взгляд почти лишил ее сил, то мягкий тон вмиг выбил почву из-под ног девушки. Ей нужна была поддержка, но именно ее, этой самой поддержки, она больше всего и боялась. Она не могла позволить себе принять помощь и поддержку от этого мужчины. Потому что тогда придется рассказать ему всю правду, до самого конца.

И Эланна невольно попятилась, отступая от Рауля. У нее дрожали колени и железными тисками сжималось сердце. Девушка на слабых ногах подошла к подносу с напитками.

— Хочешь кофе? Он мерзкий, но…

О чем это она говорит? — удивилась Эланна. Сначала предлагает ему кофе, потом сама же сообщает, что он мерзкий. Звучит, как… Эланна сама не знала, как что. Она понимала только то, что ужасно нервничает в присутствии Рауля. Он вот-вот догадается: что-то не так.

А если он начнет задавать вопросы…

В животе словно что-то завязалось в узелок, сердце ушло в пятки.

— …кофе… пожалуйста, — раздалось за спиной.

Его слова доносились будто из ватного тумана, их заглушал пульс, бешено пульсирующий в венах, громом раздающийся в голове. И Эланна вдруг почувствовала, что не может не говорить.