Стоит ли говорить о том, что в процессе душа из Эдема могла легко измениться и в итоге оказаться в Инферно, и наоборот?

Это и была Большая Игра, в которой по своей воле принимали участие лишь первородные силы, формирующие мироздание. Порядок и Хаос. Остальные — лишь фигуры на доске, судьба которых в каком-то смысле предрешена.

Или-или, третьего не дано… ведь не дано же?

Я читал и читал, подмечая всё больше и больше выбивающихся из вроде бы цельной картины моментов. И самым большим таким нюансом оказались Боги Чистилища: почему о них нет ни строчки? И если они не относятся к Порядку или Хаосу, то, получается, они каким-то образом избежали участи стать частью этих сил, осев в Чистилище на срок, превышающий все мыслимые и немыслимые рамки? Как минимум, ещё в древней культуре человечества отдельные черты этих богов, — я таки заглянул в следующую по очереди книгу, описывающую Пантеон, — нашли отражение в пантеонах тех же древних греков при том, что мы, люди на Земле, ну ни разу не самая древняя раса среди упоминающихся в этих книгах.

Тем же эльфам, если верить Х’Атт Миззу, уже вторая сотня тысячелетий идёт, и они тут даже не старожилы…

Тяжко вздохнув, я решительно обратился к следующей книге. И к следующей. И следующей. Меня не радовало положение овцы, уготованной на закланье, даже я когда-то уже через это прошёл, и имел все шансы когда-нибудь вырваться вновь.

Нужно было найти всю информацию о местных богах и понять, когда они появились, что из себя представляют, чем занимаются и что нужно сделать, чтобы… что?

Пока я и сам не знал ответа на этот вопрос…

Глава 22

В библиотеке малого храма я остался надолго, и сам оттуда не вышел. Меня практически вытащил тот же самый служитель, что меня тут оставил. Малец, открыв дверь и увидев меня в окружении книг, сначала пожелал доброго утра, а уже после заметил, что я самую малость не в кондиции. С его же слов — «красные глаза, весь бледный, пальцы рук дрожат, словно у болезного».

Так он описывал моё состояние старшему товарищу, который и выступил основной пробивной силой в деле отправки меня в келью. Я помню, что сопротивлялся, — и то, на словах, — недолго, а в крошечной комнатушке два на три метра вырубился, едва коснувшись головой весьма твёрдой подушки, по ощущениям набитой каким-то мелким шуршащим крошевом.

Серых песков этой «ночью» не было. Вообще ничего не было кроме блаженного забытья, на всём протяжении которого мои мозги трамбовали полученную информацию, раскладывали её по полочкам и пытались в глубокий анализ.

Я многое узнал о местном Пантеоне, состоящем из двенадцати богов. О том, кто есть кто, кто с кем друзья навеки или наоборот враги… Ультор, естественно, выделялся из толпы хотя бы тем, что его не любил никто. Была парочка богов, готовых терпеть его последователей, но саму бунтарскую сущность, последователи которой и сами стремились стать богами, не любил никто.

Потому что в Пантеоне и так было мало места, а борьба за паству в Чистилище шла нешуточная: посвящённая местной вере книга даром, что помимо важнейших исторических событий древности охватывала лишь последние двести лет.

Конфликтов на божественной почве за этот срок произошло чуть поболе шести сотен…

Возвращаясь к Ультору можно сказать, что он — уникум среди богов. Обладающий огромной личной силой, никак не привязанной к пастве и энергии веры, он занимался в основном тренировками и самосовершенствованием. Ну а в качестве побочной деятельности, которую иногда путали с основной по причине незаметности пресловутых тренировок, Ультор промышлял отбором перспективных смертных.

Метил их и ждал, пока Наблюдатели затащат «материал» в Чистилище, после чего опосредованно проверял своих «последователей», способствуя раскрытию их талантов.