Боль! Яркая, чёткая, отрезвляющая словно хлёсткий удар транспарантом с надписью «ЭТО НЕ СОН!» по морде. В какой-то момент я подумал даже, что мне конец, но знание о том, что сейчас я не умираю, но трачу здоровье, уходящее на регенерацию, весьма своевременно постучалось в голову.

А здоровья к моменту, когда я очухался, осталось шестнадцать единиц против тридцати изначальных.

Закончится — я перестану восстанавливаться… и позорно подохну.

Сведённые судорогой пальцы на мгновение разжались, и в них неуверенно легла рукоять появившегося из инвентаря кинжала. Я приподнял руку, согнул её в локте и нанёс первый, смазанный и лишь чудом попавший куда надо удар: лезвие проникло меж хитиновых пластин, и на пальцы брызнула чёрная паучья кровь. Но я не собирался останавливаться на этом, ибо паук, скотина такая, продолжал грызть меня как в последний раз, и я очень-очень хорошо это чувствовал. Болевой шок меня не настиг, наверное, только потому, что эту функцию из меня выпилили те же силы, что закинули в это тело, прямиком в мир, так похожий на очень жестокую игру…

С каждым ударом паук дрожал и верещал всё сильнее, а его кровь лилась на камень пола всё более мощным потоком. Словно бездонная бочка, монстр заливал всё, — и меня в первую очередь, — чёрной, с рубиновым отливом жижей. Один за одним я наносил удары так часто и так сильно, как только мог, но всего этого было недостаточно. Всё действо напоминало взаимную агонию: мои единицы здоровья таяли, восстанавливая мышцы и плоть на груди, а паук заращивал раздираемую кинжалом задницу, кусая всё реже и реже.

Но вот хелицеры паука сжались в последний раз, и он попытался отпрянуть, уперевшись передними лапками мне в грудь… и вырывая из меня кусок мышц. Канули в лету последние единицы здоровья, я отчётливо почувствовал на затылке дыхание Смерти… и, взирая на мир сквозь алую пелену адской боли, вскочил, бросившись на пятившуюся скотину, вскинувшую лапки и защищающую голову.

— А-а-а-а-а~! — Дикий крик, вырвавшийся из моей глотки, предвосхитил мой же удар, смявший сомнительную защиту монстра. Лапки хрустнули, кинжал вошёл между хелицер инсекта как нож в масло, а я «почувствовал», как у меня прибавилось опыта. Самое последнее, что меня сейчас интересовало — это опыт, и самое первое — дырка в груди, от которой по телу медленно разливалось неприятное, оставляющее после себя лишь онемение жжение.

Кинжал упал на камень, а в ладони блеснула спасительным стеклом склянка со столь необходимыми мне единицами здоровья. Я ополовинил её залпом, а что осталось — вылил прямо на рану, откуда-то зная, что этим расходником нужно пользоваться именно так. Здоровье резко скакнуло вверх, но с той же скоростью поползло вниз, за считанные секунды опустившись до нуля. Вот только теперь я чувствовал себя на порядок лучше, а рана на груди уже не напоминала воронку от огромного сверла.

Саднила спина и локти, сердце стучалось словно бешеное, но я был жив и умирать пока не собирался. Захотелось лечь и выдохнуть, но это желание полетело на… туда же, куда и паника минутой ранее. Да, стычка и тридцати секунд не продлилась, но я всё равно чуть не помер. Пронеслась ли у меня перед глазами вся жизнь? Да хер там плавал! Я с самой первой секунды боя думал лишь о выживании и том, что я мог для этого сделать. И делал! Победил! И теперь у моих ног валяется трофейная туша, которой я-то точно найду применение!..

Я наклонился, крякнул от стрельнувшей в спину боли, но поднял сначала неспособный потухнуть факел, а после и кинжал, с весьма однозначными намерениями направившись к тушке паука.