Требовательный и горячий, Остин целовал ее, пока весь воздух не покинул легкие, а пальцы не впились в его плечи. Когда он скользнул руками вниз по спине и сильнее прижал к себе, волна потребности нахлынула на Кэрри.

С ее губ сорвался стон, резко возвращая в реальность. Вспышки и шум в ушах прекратились, а звуки живого мира вернулись. Резкий треск кухонных часов отбивал минуты, когда она отодвинулась сначала эмоционально, потом физически.

Кэрри оттолкнула его плечи.

— Остин, остановись.

Он так и сделал, в чем она и не сомневалась. Остин был тверд как камень, но никогда не применял силу, кроме того раза, когда она взяла два шнура и попросила его сделать с ней все, что хочет мужчина.

Медленным движением его руки скользнули по ее бокам, пока не опустились на бедра.

— Ты в порядке?

Оглупевшая и наполовину смущенная от его поцелуя. В остальном, в ужасе. Когда женщина свалилась с ног от одного прикосновения мужских губ, она бы все время хотела это ощущение. Знание, что это только временное явление, наполнило ее слабостью, как от простуды, которая проникла в её кости.

Кэрри прочистила горло.

— Конечно.

— Я должен сожалеть?

Она пристально посмотрела в глаза цвета безоблачного летнего дня.

— Ты сожалеешь?

— Нет.

Она ждала, что ее больно хлестнет пощечина сожаления, но этого не произошло. У нее был, как минимум, этот момент.

Наслаждаться им.

— Я тоже.

Его руки сжались в кулаки, как если бы он заставлял пальцы не сжимать ее слишком крепко.

— Тогда?

Отступать из его рук было, словно отрывать полоску кожи на дюйм за один раз. Она почти кричала от боли, когда оставила теплый круг его объятий.

— Мне нужно идти на работу.

Он кивнул.

— Ах, да. Музей.

Печаль расползлась над ней. Она ощущала, как та распространяется, отравляя все вокруг них.

— Я не хочу ссориться с тобой из-за этого.

— Теперь нас двое.

— Я знаю, что моя карьера ничего для тебя не значит.

— Ох, Кэрри. Перестань. — Остин отклонил голову назад и уставился в потолок. — Это несправедливо.

— Это работа моей мечты. Должность в престижном музее, общение с людьми из мира искусства. Находиться так близко к шедеврам и видеть работы, с которыми кто-то ознакомится когда-либо только лишь в учебниках.

Когда Остин наконец-то снова посмотрел в ее глаза, Кэрри вложила всю силу в слова, чтобы он понял.

— Я живу ими, стоя там и чувствуя, как эмоции художников протекают сквозь меня.

— Ладно.

Воздух покинул Кэрри, забирая последние надежды с собой. Она боролась, ища новый способ, чтобы он понял, и снова потерпела неудачу.

— Забудь.

Она оставила Холлоуэй, чтобы избежать сцен вроде этой. Кэрри бы продолжала объясняться, а он бы дальше закрывался. Остин не сказал этого, но она знала — он рассматривал её работу в музее как хобби, которое она перерастет. Что она согласится с ним и снова примчится домой.

Чтобы не ссориться, она направилась в спальню. Это была ее территория, и она могла отказаться от боя, если необходимо, а ее эмоциям, настолько близким к поверхности, это сейчас было нужно.

— Эй, постой минутку. — Нежно потянув, он развернул ее, пока они снова не оказались лицом к лицу.

— Я сказал всего лишь «ладно», а ты уже убегаешь.

— Да брось, Остин. Эта часть моей жизни для тебя ничего не значила. Ты никогда не провел и секунды, стараясь узнать, что значит для меня работа.

— Это твой мир — не мой. Я не сижу и не разговариваю с тобой о влезании на деревья.

Кэрри положила руку ему на грудь и ощутила устойчивый стук его сердца под пальцами.