Сейчас для ненависти к себе не оставалось времени. Ненависти… отвращения… омерзения. Думаю, любая женщина поймет, что я имею в виду. С того момента как Марк, обняв меня, подтащил к зеркалу, я старалась не думать о том, что происходит с моим телом, отсекала мысли, душила чувства и почти хотела снова забыться, выпив несколько бокалов шампанского. Для таких людей, как мой муж, существовало одно определение – извращенец.

Я слышала его шепот:

– Когда мы построим дом, в нашей спальне повсюду будут зеркала, даже на потолке, чтобы в них отражалось твое совершенное тело. Шелковые простыни на постели. Лампы с розовыми абажурами. Ты узнаешь… я научу тебя отдаваться чистому наслаждению чувственности.

Но вместо этого я научилась лицемерить. Ласки Марка не возбуждали меня, но я привыкла покорно сносить их. Очевидно, удовлетворенный моей податливостью, Марк стал более доверчивым и не стеснялся раскрывать свои планы на будущее, «наши» планы, как он считал.

– Мы должны поехать в Европу. А что касается Бостона – какая карьера там меня ожидает? Еще один адвокат из многих? Судейское кресло под старость? О нет, Ровена, наше будущее здесь – акры и акры земли под застройку, которые можно купить за бесценок. «ШД» – только начало, наш фундамент, ядро, вокруг которого можно создать огромную империю. Думаешь, дальновидные люди этого не поняли?.. Старый мир становится слишком тесен, и даже аристократы отрываются от своих корней, чтобы строить новый. Мы будем могущественными королями; пора таким людям, как мой дядя, умеющим говорить только языком оружия и кулаков, посторониться.

– И как ты намереваешься заставить их сделать это? Тоже насильно? – не удержалась я. – Ты часто говорил об уважении к закону, и чем оправдаешь подобное поведение?

– Дорогая, ты не так поняла, поверь, все, что мы предпримем, будет в рамках закона. Никакого насилия, наоборот: на этой территории воцарятся порядок и справедливость.

– Я полагаю, станешь первым сенатором?

– А ты – супругой сенатора, любимая. Верь мне, Ровена.

Неожиданно я припомнила слова Монтойа о честолюбии, власти и деньгах. И возможности подкупить неподкупных, если человек достаточно богат. Деньги!

Марк намеревался осуществить свои мечты с помощью моих денег. И что хуже всего, это, возможно, ему удастся.

Я была слишком умна, чтобы выказать свое отношение ко всему сказанному, а вечером, за ужином, не веря ушам слушала, как остальные наперебой делились своими мыслями. Джон и Моника тоже были участниками этого заговора, похожего на план ведения военных действий: избавиться от «грабителей землевладельцев» вроде Тодда Шеннона, организовать добровольческие дружины для поддержания порядка на территории.

Я подняла брови, но Моника весело отмахнулась:

– Знаю, о чем вы думаете! Но к тому времени мы станем респектабельными законопослушными гражданами.

– А до того?

Марк явно был доволен, поскольку я так заинтересовалась тем, что он называл мирной революцией, хотя для достижения целей должны были использоваться самые нечестные методы.

– Необходимы наемники-профессионалы, – объяснила Моника, – которые не будут открыто нарушать закон.

– Бандитская армия?

– Под твердым руководством, конечно. Многие землевладельцы уже имеют такие. Подобные профессионалы не будут убивать без цели или в приступе ярости. Нам нужны дисциплинированные люди, те, которые задумываются о будущем.

– Каждый человек мечтает о доме, о безопасности, – пояснил Джон Кингмен. – Постоянно рисковать жизнью очень тяжело, и люди устают.