Хотя она вовсе не намерена обольщать его. Речь идет исключительно о деле…

Осмотр особняка подошел к концу, и они вышли в сад. Яркое солнце ослепило Мишель, она оступилась, но Ксавье тут же поддержал ее под руку. На мгновение они оказались совсем близко, и она вдруг представила, как они занимаются любовью, как его сильные руки ласкают ее обнаженное тело…

– С вами все в порядке? – мягко спросил Ксавье.

– Д-да… благодарю вас.

Мишель решительно отстранилась, придя в ужас от того, какое направление приняли ее мысли. Она ведь ничего не знает о нем, совсем ничего… Они медленно шли по аллее, и ей казалось, что солнце просто обжигает ее кожу. Наверное, по контрасту с прохладой старинного дома, но скорее всего из-за неуместных желаний, с кривой усмешкой подумала она.

Луи окликнула какая-то запыхавшаяся молодая женщина, похожая на служанку, и, извинившись, он отошел. Мишель с Ксавье остались наедине. Она неуверенно взглянула на него, ощущая непривычную робость.

– Почему вы не сказали мне, кто вы такой, позавчера, когда мы беседовали в поезде?

Он пожал плечами, нисколько не смущенный ее вопросом.

– Думал, что это может повлиять на свободу ваших высказываний.

– О, конечно! – Ее темные глаза вспыхнули злым огнем. – Вы повели себя некрасиво, воспользовались моей неосведомленностью.

– Возможно. – Ксавье улыбнулся. – И признаюсь, получил удовольствие.

Чуть заметная хрипотца в его голосе сводила ее с ума. Кровь с бешеной скоростью мчалась по венам, голова кружилась, но Мишель изо всех сил старалась держать себя в руках.

– Это не игрушки, знаете ли. Ваш заказ крайне важен для меня, – заявила она.

– Я так и понял.

– И все равно не сказали мне, кто вы такой, – продолжала настаивать Мишель. – А если бы я ляпнула что-нибудь, что вам не понравилось бы, то, полагаю, вы приказали бы моему шефу прислать другого дизайнера, да?

– Я никогда бы не поступил подобным образом по отношению к вам, – медленно произнес Ксавье, и его зеленые глаза заблестели. – Уверяю, даже если бы вы сейчас предложили снести или полностью перестроить дом моих предков от подвала до крыши, я и тогда бы пригласил вас на обед.

Мишель не знала, что и думать. Прозвучал ли в его словах какой-то скрытый намек личного свойства или они значили, что ему просто нравятся ее идеи? Она отвела взгляд и промолчала. Просто потрясающе, с какой легкостью он выводит ее из равновесия. Рядом с ним она ощущает себя жалким неуклюжим несмышленышем.

Мишель отчаянно пыталась придумать, как бы вернуть разговор в чисто деловое русло. Но на ум, увы, ничего не приходило.

Она взглянула на раскинувшиеся над ее головой тяжелые ветви груши с золотистыми спелыми плодами.

– Какая прелесть! Они уже созрели, да? Почему вы не снимаете их?

– Вот-вот начнем. Еще пару-тройку дней, и они будут в наилучшей кондиции. – Ксавье поднял руку и снял красивый ароматный фрукт. – Хотите попробовать?

Она кивнула, думая, что он передаст ей грушу. Вместо этого он приложил плод к ее губам. В его жесте было что-то в высшей степени эротическое, и Мишель залилась краской.

– И как, вам нравится? – спросил Ксавье, и на его красивых губах заиграла легкая улыбка.

– Э-э-э… очень вкусно, очень, – пробормотала Мишель.

Она не могла заставить себя поднять на него глаза. Может, это ей только почудилось, но атмосфера вокруг них, казалось, была насыщена чувственностью.

Луи вернулся к ним.

– Извините, – вежливо сказал он.