— Я сейчас не говорю о товарище Нахтигале, — продолжал обозреватель, — в настоящее время его скорее можно сравнить с использованным презервативом…

— Что-о?!! — взревел Петрович и швырнул в телевизор стоптанным шлепанцем. — Ах ты подонок! Выродок!! Ублюдок!!!

Однако телевизор продолжал издевательски извергать из себя слова неприятные для Манфреда Петровича, но увы — совершенно справедливые.

* * *

Утром Василий Дубов на своем верном «Москвиче» отправился к дому, в котором жила покойная Луиза Лавинска. Адресом его снабдил, для виду немного поворчав, инспектор полиции Берг. Разумеется, частный детектив не ждал от этой поездки чего-то нового и даже был готов к тому, что она окажется совершенно бесполезной.

Оставив «Москвич» на небольшой площадке перед трехэтажным домом довоенной постройки, Василий оглянулся. Перед входом на лавочке мирно вязала чулочек пожилая женщина — Василий без труда распознал в ней одну из тех старожилок, которые всегда все про всех знают. Теперь детективу предстояло войти к ней в доверие и расспросить о Лавинской.

Однако старушка сама окликнула Дубова:

— Молодой человек, что вы ищете?

Василий подошел к лавочке и изобразил на лице самую лучезарную улыбку, на какую был способен:

— Доброе утро, сударыня! Я расследую обстоятельства гибели вашей соседки Луизы Лавинской.

— А, так вы из полиции?

Расслышав в голосе старушки явственные нотки недоверия и даже враждебности, Дубов поспешно возразил:

— Нет-нет, сударыня. Я всего лишь частный сыщик. Василий Дубов, к вашим услугам.

— А, так вы наш человек! — обрадовалась старушка. Льда недоверия как не бывало.

— В каком смысле — наш? — не понял детектив.

— А то не знаете! — уже почти заговорщически подмигнула бабушка. Полиции я бы ничего не сказала, а вам помогу с удовольствием.

— Простите, сударыня, как вас звать-величать?

— Марья Васильевна.

— Скажите, Марья Васильевна, вы не замечали ничего странного за последние дни?

— Да нет вроде бы, — не очень уверенно ответила Марья Васильевна. Вообще-то ведь покойница, царствие ей небесное, — старушка истово перекрестилась, — правильную жизнь вела. И за народ всегда стояла…

— А машина? — спросил Дубов. — Где она обычно ее ставила?

— Да там же, где ваша. Разве чуть левее. Ах да, совсем забыла! Как раз позавчера возле нее двое каких-то молодых парней крутились.

— Вот как? — насторожился детектив. — Марья Васильевна, вы их смогли бы описать?

— Трудновато, — вздохнула старушка, — но если бы снова увидала, то узнала бы непременно.

— А как они были одеты? Какая прическа?

— Как одеты? Да обычно, без этих новомодных штучек. А прическа… Погодите, дайте вспомнить. У одного волосы коротко стриженые, а у другого наоборот, длинные. Ну, я-то, конечно, крикнула — чего это вы тут, ребята, делаете? А они мне очень так вежливо ответили, что они покупатели и что хозяйка им разрешила осмотреть машину.

— И вы им поверили?

— Да не очень. Хотела спросить у самой, да не встретила, а на следующий день… — Марья Васильевна совсем пригорюнилась.

— Ну хорошо, Марья Васильевна, — Дубов протянул ей свою визитную карточку, — спасибо вам за ценную информацию.