Заочное предложение выйти замуж за человека, которого никогда не видела, приняла Зулема; выбирать ей особо не приходилось: ее жизнь почему-то сложилась так, что, несмотря на свою красоту и привлекательность, она, дожив до двадцати пяти, так и не вышла замуж; появление на пороге свахи от Риада Халаби стало для нее приятной неожиданностью. Ей, конечно, рассказали, что у человека, готового стать ее мужем, заячья губа, но она не слишком хорошо представляла, что это такое, а на фотографии, которую ей показали, между носом и верхней губой была видна лишь какая-то тень, походившая скорее на густые взъерошенные усы, чем на серьезное препятствие для вступления в брак. Мать девушки убедила ее, что внешность — далеко не самое главное, когда речь идет о создании семьи, особенно что касается мужчины. Кроме того, в любом случае лучше выйти замуж за кого угодно, чем остаться старой девой и превратиться в служанку в доме замужних сестер. И потом, рано или поздно мужа все равно полюбишь, говорила мать, главное — хотеть этого и, конечно, набраться терпения; закон Аллаха гласит, что если два человека спят в одной постели и производят на свет потомство, то в конечном итоге они придут, как минимум, к глубокому взаимному уважению. С другой стороны, Зулема полагала, что претендент на ее руку и сердце — богатый коммерсант, обосновавшийся где-то в Южной Америке; хотя она понятия не имела, где именно находится место, куда ей предстояло ехать, она была твердо уверена, что жизнь в любом далеком уголке, пусть и с самым экзотическим названием, будет приятнее, чем в ее родном квартале, кишевшем мухами и крысами.

Получив от матери письмо с положительным ответом, Риад Халаби попрощался с друзьями в Аква-Санте, запер магазин и дом и сел на пароход, отправлявшийся к берегам его родной страны, где он не был уже пятнадцать лет. В дороге он не раз спрашивал себя, узнают ли его родные, потому что годы, проведенные на чужбине, должны были, по его разумению, сильно изменить его как внешне, так и внутренне. Он действительно ощущал себя совсем другим — человеком, которого невзгоды и превратности жизни в далекой стране заново выковали и вырезали из имевшегося до отъезда человеческого материала; на самом же деле изменился он не так сильно: хотя он был уже не тем стройным юношей с глазами в пол-лица, который сошел когда-то по трапу на южноамериканскую землю, а мужчиной в расцвете сил, богатырского телосложения, с небольшим животиком и даже намеком на двойной подбородок, в глубине души он оставался таким же робким, неуверенным в себе и сентиментальным, как в юности.

Свадьбу Зулемы и Риада Халаби сыграли с соблюдением всех обрядов и риуталов; к счастью, у жениха хватило денег оплатить все эти развлечения, в которых принимали участие не только родственники, но и друзья обеих семей. В деревне надолго запомнили этот праздник, потому что из-за нищеты, в которой погрязло большинство ее обитателей, подобные события стали здесь большой редкостью. Праздник удался на славу. Пожалуй, единственным дурным предзнаменованием стало то, что в первый день торжеств задул пустынный ветер хамсин; его порывы несли с собой тучи песка, который проникал в дома, застревал в одежде, царапал кожу, и в день самой свадьбы на ресницах молодых можно было видеть застрявшие песчинки. Однако эта неприятность не могла ни отложить, ни тем более отменить праздник. В первый день свадебного ритуала в одном доме встретились подруги невесты и женщины, представляющие обе семьи новобрачных. Они внимательно осмотрели приданое невесты, осыпали ее лепестками цветов апельсинового дерева, набросали ей на плечи розовые ленты и в свое удовольствие поели лукума, так называемых рогов газели, миндаля и фисташек; все это сопровождалось аккомпанементом пронзительных звуков йюйю, слышных по всей улице и в кафе, где обсуждали предстоящую свадьбу мужчины.