Каждое утро я выходила из гостиницы, полная надежд, и возвращалась измученная и разочарованная. Перед сном я штудировала все газеты с объявлениями о приеме на работу и на следующий день совершала обход тех мест, где требовались не слишком квалифицированные сотрудники. Через несколько дней стало ясно, что, действуя таким образом, я без проблем могу устроиться на работу либо официанткой в какой-нибудь занюханный бар, либо просто танцовщицей-стриптизершей в заведение примерно такого же пошиба. Ни то ни другое меня, понятно, не устраивало. Кроме того, можно было претендовать на место прислуги в доме среднего достатка, но этого опыта в моей жизни было уже предостаточно. Ни о какой другой работе, казалось, я и мечтать не могла. Иногда на меня накатывала такая волна отчаяния, что я едва не хваталась за телефон, чтобы позвонить Риаду Халаби, и лишь в последний момент заставляла себя положить трубку. Через некоторое время на меня обратил внимание хозяин гостиницы. Заметив, как я ежедневно ухожу и вечером возвращаюсь мрачная и усталая, он понял, в чем дело, и предложил помощь. По его словам выходило, что в такие времена устроиться на работу без рекомендательных писем практически невозможно: слишком уж неустойчивое положение в стране и никто никому ни в чем не доверяет. Проконсультировав меня таким образом, он сказал, что даст мне рекомендательное письмо, которое я смогу отнести одной его старой знакомой: она, быть может, окажет мне содействие в устройстве на работу. Отправившись по указанному адресу, я оказалась в окрестностях улицы Республики; поняв это, я в первую очередь почувствовала желание бежать оттуда сломя голову; преодолеть в себе этот порыв стоило мне изрядных усилий. В конце концов, рассудила я, от меня не убудет, если я просто выясню, что за работу можно получить в этих кварталах по рекомендации хозяина гостиницы. Добраться до нужного мне дома я так и не успела, попав в какую-то уличную заваруху. Мимо меня пробежала компания парней студенческого вида, и я, сама не понимая, как это произошло, выбежала вслед за ними на небольшую площадь п€ред церковью Семинаристов. Студенты стали выкрикивать лозунги, размахивать сжатыми в кулаки руками, а я стояла на краю площади и, убей бог, не понимала, что здесь творится. Один парень, надрываясь до хрипоты, орал, что правительство продалось империализму и предало интересы народа, двое других стали карабкаться по фасаду церкви, чтобы вывесить над входом в храм какое-то знамя, остальные хором выкрикивали: «Но пасаран, но пасаран!» Вскоре на площадь въехал, грузовик с солдатами, послышались выстрелы и град ударов. Я бросилась бежать, рассчитывая отыскать какое-нибудь тихое место, где можно будет переждать облаву и перевести дух.