— Возможно, это был ритуал, греки отличались своеобразным представлением о богах и их благосклонности, — продолжил историк. — К тому же если это души давно умерших людей…

— То это становится еще большим бредом, чем пять минут назад, — сказал Герман. — Подумайте сами, как мы от наводнения перешли к душам греков и жертвоприношению? Логика у вас слишком сильно скачет. А все ваши предположения скорее высосаны из пальца.

— А я бы послушал. В принципе, логика в этом есть, определенная. У нас есть внезапный ураган, наводнение, пропавший затонувший греческий остров и греческий же язык. Определенная связь прослеживается, — внезапно поддержал историка Сергей. — Пожалуйста, продолжайте, меня особенно интересует ритуал.

— Эм, кхм. Спасибо, — прокашлявшись проговорил ученый. — Но, боюсь, никакой определенности пока нет. Я могу с уверенностью сказать, что это должна была стать завершенная эллиптическая или округлая форма. Что до текста, я уже сказал — будь у меня фото лучшего качества и с разными ракурсами.

— С этим помочь несложно, — подумав, сказал я. — Многие фотографировали тогда потолок. Нужно просто собрать со всех фото. Можно даже перекинуть их по блютузу.

— Это надо сделать. Любая информация — лучше, чем ее отсутствие. А сейчас каждая крупица может стоить человеческих жизней, — произнес Сергей, положив подбородок на скованные ладони. — Если теория верна хоть отчасти — получается любопытная ситуация. Я бы еще послушал про неуместные артефакты прошлого, если они имеют к нам отношение.

— Боюсь, самое близкое — это затонувший город рядом с Кубой, — вдохновленно продолжил историк. — Но его возраст — около пятидесяти тысяч лет. При том, что самым старым сохранившимся до нашего времени пирамидам не больше десяти тысяч лет, а подтвержденным постройкам с орнаментами — двадцати пяти.

— Это все, конечно, очень интересно, но вы можете обсудить такие вещи и сами, без нас, — скривившись, сказал крючконосый. — Давайте ближе к делу и к телу? Оказаться частью затопленного города мне совсем не хочется.

— Нет, это не вариант, — задумчиво проговорил строитель. — Если бы мы тонули — то куда быстрее. Как камень, на чем мы и стоим. Гранит, он, знаете ли, не особенно плавучий. Это не пористый китайский бетон. А вся страна утонуть не может. А даже если предположить, что из-за землетрясения накрыло только Москву, вода шла бы такой стеной, что снесла бы все здания. Тут что-то другое. Я за общее поднятие уровня океана. Как и почему — не знаю. Но все равно за неделю от Черного моря до столицы, что-то не сходится.

— Все тут не сходится, — пробурчал Герман, потирая забинтованную ногу. — Мы всерьез обсуждаем совершенно бредовые варианты. Но давайте и в самом деле вернемся к более насущным проблемам. Если это массовое наводнение — какие у нас перспективы?

— Можно перейти в высотки. Даже шестнадцатиэтажка даст нам тридцать-сорок метров форы, — сказал строитель. — Основание в большей части как раз гранитное, бетонные подушки и сваи — все по совести, так что смыть не должно даже цунами. К слову, возможно, поэтому до нас они не докатывают, застройка слишком плотная.

— Выжить без электричества мы не сможем. Хватит одного нападения призраков. К тому же места должно быть достаточно для размещения всех, — заметил Герман. — Сколько квартир нам нужно? Какой дом? Как мы его будем защищать?

— Для этого неплохо бы знать, что осталось после землетрясения, — ответил строитель.