— Разумеется, — кивнул я. — Пять тысяч двести рублей.

— Не совсем так, — возразила служащая. — Прошло время с вашего последнего обращения сумма изменилась. Сейчас ваш долг составляет пять тысяч триста двадцать шесть рублей.

— Неважно. Я готов его погасить, — достал я телефон и вошёл в приложение банка.

— Тогда вот, — подвинула мне девушка квадратное окошко сканера.

Я приложил телефон к нему и услышал сигнал.

— Всё хорошо. Платёж принят, — радостно сообщила мне барышня. — Подождите в зале, мы сейчас подготовим все документы и вызовем вас по этому же номеру.

Я вернулся к островку ожидания, который уже был занят. Нашёл с краю, недалеко от окошек место на скамье и занял его.

Рядом громко скрипел какой-то старик, разговаривая с кем-то по телефону. Да так громко и противно, что у меня заболела голова.

— Тысяча триста сорок седьмой, пройдите, пожалуйста ко входу в терминал номер четыре! — вежливо попросил женский голос.

Я поднялся, прошёлся по залу и поискал взглядом нужную цифру на тёмных дверях, увидел подходящую и открыл её, заходя внутрь.

— Алексей Михайлович Логинов, верно? — встретил меня усатый улыбающийся мужчина в зелёно-белом костюме.

— Да, — я показал паспорт.

— Пройдёмте, — махнул он мне. — Я вас оставлю на пятнадцать минут. Вам хватит этого времени?

— Вполне, — кивнул я, пройдя вместе с мужчиной в небольшой зал с несколькими рядами металлических шкафчиков.

— Ваш номер в третьем ряду, — вежливо сообщил мне мужчина и удалился.

Я нашёл нужный ящик на шестом ярусе, достал ключ-карточку, коснулся приёмного окошка. Внутри раздался щелчок.

Что ж, посмотрим, что же там внутри.

Я выдвинул ящик, доставая небольшой сундучок. Не сказал бы, что он был чем-то ценным на вид, но витиеватый узор на гранях намекал на то, что это особенный предмет.

Я вернулся к круглому столику, сел в мягкое кресло и поставил перед собой сундучок, затем открыл его и заглянул внутрь.

Первым, что я увидел, был перстень.

Глава 10

Я всмотрелся в блеснувший серебром предмет. Он лежал справа, на дне сундучка, и был отделён перегородкой.

Да, это перстень. Причём даже похож больше на печатку. Сделан очень добротно, с гербом в виде оскалившейся львиной головы на лицевой стороне.

Взял я эту красоту в руки, покрутил, ощутил вес и тепло, исходящее от металла. Перстень явно чем-то заряжен. Значит, я держу в руке родовой предмет? Непонятно, а память Алексея промолчала.

Надел я на средний палец перстень, подошёл к зеркальцу на стене, взглянув со стороны. А что, неплохо смотрится. Очень даже неплохо. Да и на пальце сидит идеально, не давит и не болтается, будто под меня делали.

В другом отсеке я нашёл большую стопку ценных бумаг. Это были акции. Причём подавляющая часть относилась к золотопромышленной компании «Рома». Остальные ценные бумаги — которые составляли примерно одну десятую от всего объёма — были на промышленный комплекс «Сатурн».

Сомневаться не приходилось, что это добро оставили Алексею родители. Вот только живы ли они?

На дне ларца я увидел письмо для Алексея, то есть уже мне, получается. Раскрыв сложенный вдвое листок, я принялся за чтение.

'Сынок, здравствуй.

Если ты читаешь эти строки, значит, нас уже нет в живых.

Знаем, ты недоумеваешь, почему попал в детский дом, почему судьба так жестоко обошлась с тобой.

Пойми, сын, мы были вынуждены отдать тебя, чтобы сохранить тебе жизнь.