Но я не собирался доставлять ему такого счастья.

— Если бы я располагал достаточным временем, Ефим Петрович, с радостью бы согласился, — сообщил я ему, пристально глядя в глаза, что и смутило директора «Империала». Он отвёл взгляд, пригладил пиджак, не сходящийся на объёмном животе.

— В другой раз обязательно устроим чаепитие, — добавил я, намекая, что мне на хрен его чай не сдался. — Но сейчас много дел.

— А у кого их сейчас мало? — вздохнул Рогов, скривившись и взглянув на меня, теперь уже без улыбки и даже намёка на ложное дружелюбие. — Хорошо, тогда вот какое условие. Я буду являться совладельцем любых разведанных залежей в бывшем поместье семьи Брусникиных. И буду получать пассивный доход в случае их реализации, — сообщил Рогов, хищно улыбаясь. — Кристаллы, золото, любой минерал. Даже если обнаружите минеральную воду и начнёте её сбывать, часть дохода будете переводить на мои реквизиты.

— И сколько вы хотите, бескорыстный вы наш? — улыбнулся Войничев.

Рогов ещё сильнее.

— Я ведь не шучу, Николай Александрович, — пробормотал директор банка. — Совсем не шучу. Без этого условия продажи участка не будет. Да и что вы так напряглись? Сами же сказали, что на участке ничего нет, а геологоразведка — полная фикция. И если ничего там нет, то и вы мне ничего не должны.

— А с чего вы взяли, что мы волнуемся? — хмыкнул я. — Смущает, что вы диктуете странные условия. Я лично не люблю такого, да и Николай Александрович, — кивнул я в сторону нотариуса, — тоже не в восторге.

— Да, Ефим Петрович, это очень странное решение, если честно, — закивал Войничев. — Будто вы пытаетесь поймать нас на лжи. Если это сделка честная, то и поступать давайте честно и с уважением друг к другу.

— А я разве говорил, что не уважаю вас? — Рогов удивлённо изогнул брови, затем постучал пальцем, больше смахивающим на сосиску по тугой папке бумаг. — Всё здесь. И моё условие — не такая уж и проблема. Просто я всегда люблю перестраховываться.

— Хорошо, представим чисто гипотетически, что залежи есть, — Внезапно ожил Войничев и подвинулся к столу. — Какую долю вы хотите зарегистрировать?

— Пятьдесят процентов, — сообщил Рогов.

— А почему не все девяносто? — рассмеялся я, наблюдая за каменным лицом директора банка. — Даже если там что-то и есть, просто допустим, что есть, десять процентов будет вполне справедливо.

— Ну что вы комедию ломаете, — заканючил Рогов, кривя свою физиономию. — Алексей Михайлович, вы же взрослый человек, аристократ, имеете свой бизнес. Вы же понимаете, что такое выгода. Хорошо, я могу уступить, и согласен на тридцать процентов.

— Больше пятнадцати поднять не могу, уж извините, — ухмыльнулся я, заметив, как лицо Рогова начинает краснеть.

— Соглашайтесь, Ефим Петрович, это очень приличные условия, — закивал мой юрист.

— Ну хорошо, — вздохнул Рогов и протянул через стол руку для рукопожатия. — Двадцать процентов. Это финальное условие.

— Ну хорошо, пусть будет так, — я пожал ему руку. — Тем более там мы ничего не обнаружим.

— А вот посмотрите, — улыбнулся Рогов.

Конечно, я не собирался тратить время на утомительные торги. Тем самым показывая, что не особо верю в какие-то мифические залежи.