— Да расслабься, — рассмеялся я, до того была напряжена физиономия у здоровяка, что я не сдержался. — Это ко мне.

— И кто? — Пуля продолжал вглядываться в белый автомобиль.

— Дед пихто, — хмыкнул я. — Какая разница. Один аристократ, которого надо подлечить.

По сути, хоть Славик и являлся бастардом графа Лихачёва, полукровкой, в этом мире такое не считалось, если только отец не откажется от него как от сына. И граф явно не собирался это делать. Поэтому формально мальчик, болеющий псевдо-ДЦП, являлся аристократом.

Я добрался до лимузина, и дверь открылась. Я увидел взволнованного слугу графа Лихачёва.

— Всё хорошо? Никто о нас не знает? — спросил он.

— Можете не переживать, — заглянул я в салон, увидел Матрёну и рядом с ней что-то бормочущего под нос Славика.

— Проходите в дом, — пригласил я. — Я живу один.

Охрану я уже предупредил, так что они не увидят мальца, да и моим коллегам не было до этого никакого дела. Вон даже Пуля, услышав, что ко мне пожаловал аристо, которого я должен подлечить, сразу же потерял интерес.

Славику я выделил удобное кресло, которое он за пару минут забрызгал слюной, пытааясь выговорить какое-то слово. В этот раз я продолжил истончать тёмный кокон, который окружал центр его магической силы, и вновь заметил, как ещё несколько ментальных нитей, которые тянулись к подкорке головного мозга и шейным позвонкам, исчезли бесследно.

Малец был накачан анестетиком еще перед операцией, и убирать его я не стал. Если бы не мой наркоз, скорее всего он бы кричал от боли, ведь в процессе мини-операции моя воронка поневоле задевала нервные окончания.

Чуть позже, отпустив слуг Лихачёва с парнем, я отправился в сторону нового ограждения и заметил Иванова с бригадой, которые что-то живо обсуждали.

— О, Алексей Михайлович, как раз вы нам и нужны! — воскликнул Иванов, расплываясь в улыбке.

— Что произошло? — оглядел я новенькие межевые столбы, затем понял, в чём загвоздка. Далее несколько буйно разросшихся кустарников не давали продолжить работу.

— Не пробьёмся, — признался Иванов. — У вас вроде территорию расчищал работник. Хорошо бы закончил своё дело. И тогда мы доделаем периметр. Тут осталась всего-ничего.

— Сегодня же распоряжусь, — задумался я насчёт «Эдема». Явно же Патрик всё ещё копается в саду. И контакт он мне оставлял.

— Тогда вы напишите завтра, когда всё будет расчищено, — добавил Иванов.

— Да, я свяжусь с вами, — кивнул я, отпуская их.

Прошёлся я по новой территории, которую успел выкосить Пуля. В целом почти треть сделал. Там же я и наткнулся на Патрика.

— Как успехи? — присел я на корточки рядом с кряхтевшим британцем.

Он держал в руках прибор вроде огромного шприца, игла которого торчала в земле возле саженца. Садовник нажимал на поршень, следя за шкалой сбоку.

— Оу, Алексий Мхайлоувич, — дёрнулся он, вырывая шприц из земли. Я заметил, как вокруг саженца замерцала земля. — Только ван хаф… половина работа сделать. Там где разметить — много трава, оучень много.

— Как раз поэтому я и хотел обратиться к вам, — произнёс я. — Нужен косарь.

— Коса… ах, да, чтоб убирать трава! — воскликнул Патрик. — Я знать таких.

В течение получаса я не только созвонился по предложенному Патриком контакту, но и встретил двух мужиков в робе. Будто братья-близнецы, они были небриты, слегка сгорблены и одеты в синие комбинезоны без символики.