Елизавета оперативно вернула папки на места, затем закрыла на замо́к второй секретный отдел.

Я же в это время разбудил Матвея, убирая с его лица следы моих ударов. Два синяка, ссадина и гематома исчезли бесследно. Также срастил три сломанных ребра, память от встречи с Шустрихой.

Начальник охраны судорожно вздохнул, открыл глаза, заблуждал растерянным взглядом по комнате, затем кое-как поднялся, уставившись изумлённо на меня.

— Это твой пистолет? — поднял я с пола оружие.

— Алексей Михайлович, я ничего не помню, — просипел он. — Я лишь видел джип, и всё. Туман какой-то.

— Ещё раз повторяю вопрос. Твоё оружие?

— Да я впервые его вижу, Алексей Михайлович! — воскликнул начальник охраны. — Как я здесь очутился? Скажите, что происходит?

— Мы в имперском архиве в секретном отделе, — широко улыбнулся я. — Но довольно вопросов. По дороге тебе всё расскажу. Пока иди на улицу и вызывай срочно Пулю.

Оказываясь у ступеней, я оживил Клавдию Игоревну. Женщина поначалу не поняла, что с ней произошло, затем осмотрела секретку, увидела стёкла на полу и покорёженную решётку. Я рассказал ровно то, что она должна была услышать. Напал неизвестный, применил оружие и усыпляющий газ. Что хотел — непонятно.

— Так, я вызываю полицию, а вас здесь не должно быть, — сообщила она. — Быстрее. И охрану будить не надо.

Мы с Елизаветой вышли, когда к выходу подлетел на серебристом седане Пуля.

— Садимся, или как? — пробасил он нам из окна.

— Елизавета, я спешу. Вызывай такси. И никому о том, что произошло, ни слова, — попрощался я с журналисткой.

— Даже не сомневайся, Лёша! — бросила она мне, когда мы отъезжали от здания архива. — Я тебя не подведу!

Я проводил её пристальным взглядом из окна, кивнул в знак того, что услышал её слова, и мы на всех парах отправились в сторону поместья Останина.

* * *

Поместье Останиных, полчаса спустя.

— Илья, бегом в кабинет! — зарычал Останин, сбрасывая звонок.

Через минуту дверь открылась, и на пороге замер блондин, глядя на своего босса с каменным лицом.

— Что ты замер, присаживайся, — буркнул в его сторону князь. — А теперь говори, что там случилось. Что ты мне за отчёты шлёшь? Я ж ни черта в этих цифрах не понимаю. И что значит — с объектом потерян контроль?

— Это значит, что операция провалена, Ваше Сиятельство, — признался Лазарь, сжимая губы. — Матвей не справился.

— Что значит не справился? — обомлел Останин, снимая очки и красноречиво кидая на стол. — Ты кто, сопляк необученный, чтобы не справляться? Я сколько тебе плачу, Илья? Напомни.

— Много, Ваше Сиятельство, — вздохнул Лазарь.

— И за что я тебе много плачу, помнишь? — процедил князь, прожигая дыру в помощнике.

— Да, разумеется. За то, что я выполняю все ваши поручения, — чётко и даже с лёгкой напряжённостью в голосе ответил Илья Лазарь.

— Так какого рожна ты проваливаешь ещё одну операцию⁈ — вскипел Останин, ударяя кулаком по столу. — Уже второй твой прокол… — затем князь шумно выдохнул, успокаивая нервы, — Говори, что там произошло и почему всё пошло не так.

— Журналистка с целью вошли в архив, следом туда был направлен объект, — начал рассказывать Лазарь. — Отпустили Матвея, проследили за ним. Он зачистил первый пост, затем второй. Мы оставались в машине, следили через камеру журналистки.

Лазарь продолжал свой рассказ, и по мере того как выявлялись подробности очередного фиаско, у князя начала усиливаться головная боль. Поначалу ноющая, она перешла в жуткую мигрень.