— Покрепче выпьем, когда клиника в моём поместье начнёт принимать пациентов, — сообщил я. — А вот от чая не откажусь.

Когда секретарша Войничева выставила поднос с вазой, в которой лежали шоколадные батончики, и двумя чашками, наполненными душистым чаем, Войничев тяжело вздохнул.

— Я уже изучил этот указ, Алексей Михайлович, — тихо проскрипел он. — Его можно как угодно трактовать и воевать с Лисовским годами. Суды, процессы — это всё растянется на месяцы, а то и больше. Всё это время «Возрождение» будет под замком, и неважно, по какому адресу оно будет открыто.

— И Лисовский это знал, отсюда и его радость, — кивнул я. — Но я поэтому к вам и обратился, чтобы понять, как можно сыграть здесь более тонко.

— Иногда выход из ситуации оказывается совсем простым, — таинственно улыбнулся Войничев. — И этот выход есть. Фирма «Про-мед». Слышали про такую?

— Где-то в Сети мелькала, — глотнул я из кружки, оценивая хороший вкус. — Они занимаются установкой медицинского оборудования.

— Именно так и есть. Но это ещё не всё, — продолжал сиять Войничев. — В этой фирме работают очень толковые ребята, насколько я слышал. Они многим аристократам помогали в плане настроек сложного оборудования, исправления серьёзных нарушений после проверок… а также консультировали владельцев перед запуском частных клиник.

— И вы дадите мне их номер, — продолжил я за нотариуса.

— Только одного, самого опытного. Скажете, что вы от меня, и он сразу же поможет вам, — весело произнёс нотариус. — Да, и моя услуга для вас бесплатна.

— Хорошо, — взглянул я на экран смартфона, который просигналил входящим сообщением. Никаноров Глеб Дмитриевич, значит. Сразу же забил его в контакты. Попытался дозвониться, но он не ответил. — Занято.

— Значит, он сейчас на заявке, — объяснил нотариус.

— Вы сказали, что это бесплатно, но я не могу не отблагодарить, — я положил на стол сторублёвую купюру.

— Бросьте, это лишнее. Я возьму плату, когда надо будет оформить через меня документы, — широко улыбнулся Войничев.

А ему точно палец в рот не клади. Ещё раз убеждаюсь в том, что он знает себе цену.

— Договорились, — кивнул я.

Мы допил чай, обмолвились парой фраз, а затем к нотариусу пришла очередная пара клиентов. Да и мне пора, дел куча.

— Я всегда рад вас видеть, — пожал мне руку на прощанье нотариус, провожая в коридор. — И держите меня в курсе, о чём вы договорились.

Я покинул нотариальную контору, и мы отправились к закрытой клинике. Через полчаса подъехал грузовой транспорт, и началась погрузка купели и всякой мелочёвки.

Захарыч язвил по ходу дела, говорил, что смысла в этом нет. Но потом он выдохся, понимая, что я уже всё решил. А ответить я ничего пока не мог. Если я и сам не знаю, что мне скажет Никаноров, какие тут могут быть ответы?

По ходу дела я пытался вновь и вновь созвониться с экспертом «Про-меда», но трубку тот не брал, как и ранее.

Переживал я жутко. Ведь сейчас всё, к чему я стремился, на грани. Все мои коллеги могут оказаться на улице.

Я догадывался, чего добивается Лисовский. Он хочет показать, кто тут главный. И, возможно, когда я окажусь у разбитого корыта, решит купить меня с потрохами. Но этот самодовольный старикан ещё не понимает, что я не сдамся. Такого я допустить не могу, поэтому сделаю всё, чтобы выйти из этой ситуации победителем.

Раз уж клиника почти готова к работе, надо всего лишь ускорить несколько процессов и запуститься уже в поместье. Главное, чтобы мне помог Никаноров.