Засыпая, я вспоминала сегодняшний день. Горло ещё саднило, но я была полна гордости. Столько сыновей в семье, а я первая попробовала спиртное. Так я тогда думала. Позже обнаружилось, что в маминой «Растительной микстуре Лидии Пинхем» было почти сорок градусов.

Глава 6

Уроки музыки

Трудно постоянно помнить, что возрастание численности каждого существа постоянно задерживается незаметными враждебными причинами…

Лето тянулось бесконечно. О жаре помогали забыть только прохлада реки и полумрак дедушкиной лаборатории. Дневник пополнялся всё новыми и новыми записями. На каждой странице – множество вопросов, изредка ответы да неумелые зарисовки растений и животных. Несмотря на новые интересы, уроков музыки тоже никто не отменял.

Наша учительница мисс Браун – тощая высохшая жердь, а линейкой по пальцам может стукнуть от души. Иногда так ударит, что пальцы срываются, клавиши грохочут и резкий некрасивый аккорд взрывает плавное течение музыки. Странно, что мама никак не реагирует на этот страшный шум. А ведь она сидит с шитьём прямо за дверью. Почему-то, сама не знаю почему, я никогда не жаловалась маме на атаки мисс Браун. Наверно, думала: что-то постыдное в моём собственном поведении провоцирует мисс Браун на такие дикие воспитательные меры. Сказать по правде, сердилась она всегда по делу. Она кипела от ярости, если я путалась в нотах и не могла сыграть то, что без ошибок играла всю неделю. (К сожалению, угрожающе поднятая линейка совершенно не помогала.) В одном отношении я была трусихой – переживала всё в себе, никому ничего не говорила. За что нам с Гарри эта еженедельная мука? Чем мы заслужили дополнительную культурную нагрузку? Другие-то братья свободны как ветер.

Для папы я разучивала мистера Стивена Фостера, а для дедушки – Вивальди, хотя Моцарта он тоже любил. Обычно дедушка устраивался в гостиной. Иногда с книгой, иногда просто сидел, прикрыв глаза, пока я играла. Мама предпочитала Шопена, а мисс Браун – гаммы. Потом я выучила то, что нравилось мне самой, – регтаймы мистера Скотта Джоплина. Маме регтайм действовал на нервы, но мне было всё равно. Лучше музыки мы в жизни не слышали – эффектный каскад аккордов, наэлектризованный, рваный ритм, заставляющий слушателей вскакивать с места и пускаться в пляс. Все братья сбегались, заслышав начальные такты «Регтайма кленового листа». Они дико скакали по гостиной, мама даже опасалась за картины на стенах. Когда у нас появился граммофон, и я смогла танцевать вместе со всеми. Младшие братья обожали граммофон и дрались за право его завести. Но за ними надо было приглядывать, а то перестараются и сломают завод.

Джим Боуи изображал то, что у него называлось «Котёнок на клавишах». Он сажал первого подвернувшегося котёнка на клавиатуру, махал у него перед носом кусочком ветчины и так заставлял двигаться взад и вперёд. Джей Би считал это страшно остроумным. Для пяти лет – пожалуй.