Призванная делает шаг вперёд и к ней присоединяется Круацина. Безусловно, я доверяю им обеим, но будет лучше, если девушки подстрахуют друг друга.

Следующие несколько часов растягиваются надолго. Сначала мы заново прогоняем вопросы, после того, как призванные вторгаются в его разум, наложив ограничения на ложь. Но майор твердит одно и то же — никаких специальных инструкций ему не поступало. Он только выполнял решения оперативных совещаний.

Пробуем зайти с другого угла и выяснить, кто именно подбрасывал идеи об отправке бойцов Рохара на фронт. Но и тут нас ждёт разочарование — каждый раз это оказываются разные люди. Только два офицера фигурируют дважды, но это совсем не тянет на веские доказательства. Если верить майору, то решения принимались коллегиально и какого-то одного «координатора», который каждый раз ратовал за то, чтобы перебросить ещё один батальон призванных на линию огня, не было.

В конце концов, я даю приказ «вскрыть» его сознание. А в процессе, решаю и сам присоединиться к заклинанию. Возможно это говорит паранойя, а может просто желание лично удостовериться, что офицер не лжёт. Около часа копаемся в его памяти, выуживая разговоры, беседы, намёки. Муторно, тяжело, изматывает — ближе к финалу я чувствуя себя так, как будто без остановки пробежал километров двадцать. Сортировка чужих воспоминаний и поиск среди них нужных, далеко не самая простая задача. Особенно, когда сталкивался с этим только в теории.

Но и тут результат удручающий с точки зрения фактов. Мы не нашли ничего, что может каким-то образом указывать на существование заговора или участие в нём задержанного штабиста. Поневоле закрадывается мысль о том, что это всё и правда могло оказаться стечением обстоятельств.

В итоге, остаётся только передать потерявшего сознания майора на руки целителям. И надеяться, что он сохранит рассудок после бесцеремонного вмешательства. В конце концов он не маг, а мы не опытные специалисты. Думаю, пока мы копались в его черепе, у офицера творился настоящий кавардак в голове. А учитывая, что мы ничего не нашли, скорее всего пострадал абсолютно невиновный человек.

Наверх поднимаюсь с тяжелым чувством. Во-первых, мы ничего не узнали. Во-вторых, вполне вероятно, что я собственными руками обрёл на безумие военного, который сражался за меня ещё со времен нашего «болотного похода». Довольно мерзкие ощущения. Которые не смывает бокал хирса, опрокинутый перед сном. Зато он помогает вырубиться после сегодняшнего дня. Завтра будет возможность обдумать всё на свежую голову и попытаться подойти к проблеме с другого конца. Возможно взяться за одного из людей Спашена. Или наоборот, допросить кого-то из канцелярии.

Сам не замечаю, как отключаюсь. Просыпаюсь же от того, что меня кто-то теребит за плечо. Открыв глаза, вижу Микку, стоящую около постели.

— Только что прибыл вестовой из штаба. Они просят тебя срочно прибыть к ним — на севере что-то случилось.

Глава 20

Поднявшись с постели, встряхиваю головой и глянув на Микку, уточняю.

— Что именно случилось?

Та покачивает головой.

— Если верить вестовому, они сами ещё не в курсе. То ли Болрон поднял мятеж, то ли наоборот, его прикончили. Но так или иначе, сейчас там резня. Кравнец уже в штабе, ждёт тебя.

Закончив говорить, протягивает мне чашку горячего сорка и я делаю глоток, пытаясь отогнать сонливое состояние. Раннее утро не располагает к быстрому включению мозга.

Спустя пару минут, я уже шагаю по коридору, окружённый охраной. Микка, ещё семеро призванных и восемь лейб-гвардейцев из числа людей. Вдвое больше, чем раньше. Выйдя в небольшой холл, куда выходит лестница, внезапно вижу Спашена, который буквально мчится мне навстречу с озадаченным видом.