Глава 15.

Эйлин не стала ждать следующего дня, чтобы начать что-то делать. Бегло просмотрев принесенные Реддлом газеты, она не нашла в них никакой информации о политической жизни магического сообщества. Создавалось впечатление, что маги понятия не имеют ни о каких партиях и блоках и слыхом не слыхивали об оппозиции существующему режиму. Сама Эйлин про проведение пиар-кампаний знала удручающе мало — все, что она помнила, было связано с занятиями по экономике и политологии из обязательного курса университетской программы. В голове всплыли такие фамилии как Катлип, Сентер и Брум, но опубликовывали ли они что-нибудь в это время, она понятия не имела. Кое-как уложив Северуса для дневного сна, она сбегала в университет, где узнала, что эта наука только-только начала свое развитие, и еще даже не получили дипломы первые бакалавры, специализирующиеся на связях с общественностью. Однако и без них политические технологии для формирования благоприятного социального мнения уже использовались вовсю. Поблагодарив магов за их консерватизм, Эйлин принялась усилено вспоминать все то, что преподавалось ей в университете. Ничего конкретного не вспоминалось, и Эйлин решила, что обрисует Реддлу и его людям только общие понятия, все равно о деталях пока говорить рано. Как ни странно, но умственная работа на время приглушила бушующие гормоны, и этой ночью Эйлин спала крепко и без сновидений. Том Реддл прибыл на следующий день — как и обещал, не один. Рассыпавшись в извинениях и комплиментах перед миссис Хадсон, он доказал, что может быть очень обаятельным, если ему это нужно. Том испросил разрешения использовать такой чудесный сад для «дружеских посиделок» и вместе со своей компанией прошествовал к тому самому столику, где накануне заставлял Эйлин изучать биографию ее семьи. Кроме Малфоя, с ним прибыли еще двое мужчин. Один их них, массивный блондин, представился как Томас Эйвери и вытолкнул вперед маленького светловолосого мальчика лет пяти. — Ник Эйвери, — мальчик поклонился и стрельнул глазами на своего старшего товарища Люциуса, который уже бывал в этом доме и чувствовал себя здесь достаточно комфортно. В присутствии стольких незнакомых людей с Северусом вновь случился приступ застенчивости, и он вначале наотрез отказывался выйти из-за спины матери, но его быстро раскрепостил, как ни странно, Реддл. — Эй, мелкий, если ты сейчас займешь чем-нибудь этих паршивцев, то я как-нибудь разрешу тебе подлить что-нибудь в чай, вон, Долохову. Третий мужчина недоуменно посмотрел на своего предводителя, затем оценивающе — на Северуса, который улыбнулся Реддлу, вышел из-за спины матери и позволил мальчишкам увлечь себя в сад. Эйлин понятия не имела, какое внушение сделал Том «друзьям» и как они влияли на своих потомков, но негативного отношения со стороны детей к Северусу не наблюдалось. — Его зовут Северус, а не "мелкий", — Эйлин направилась к скамье и первой села за стол. Это словно послужило сигналом для остальных мужчин, которые стали рассаживаться рядом с ней. Недостаток места решили очень просто: тот, кого Реддл назвал Долоховым, притащил вторую скамью, на которую сел он сам и Эйвери. Малфой уместился рядом с Эйлин, а Том остался стоять, заняв вчерашнюю позицию за спиной женщины. — Мистер Долохов, у вас необычная фамилия, вы русский? — Эйлин обратилась к темноволосой потенциальной жертве отравления. — Антонин Долохов, миссис Снейп, — мужчина приподнялся и отвесил полупоклон. — Я сын русских эмигрантов, Россию практически не помню, учился здесь, в Хогвартсе. — Ваши родители эмигрировали в связи с… — Революцией, — закончил за Эйлин Антонин. — Но тогда вы как никто другой должны знать, как именно пришли к власти большевики.