|
Но факт знакомства с Мендель установлен, они и потом в Америке с Эйнштейном встречались и переписывались. Одновременно он встречался с Эстеллой Каценеленбоген, владелицей цветочного бизнеса. Марьянов писал, что Эйнштейн не только не скрывал похождений от жены, но «ему доставляло удовольствие ее изводить». «Однажды на яхте мы обсуждали это, и я сказал: „Не говори об этом с Эльзой. Это расстраивает ее“». Но Эйнштейн все-таки сказал, а когда Марьянов спросил, зачем, ответил: «Когда человек что-то делает, он не всегда может объяснить, почему он это делает». Позднее появились еще Маргарет Лебах, австрийка, и Этель Михановски, приятельница Марго…
Всё это уравнения со сплошными неизвестными — у нас есть только слова горничной, Марьянова и Плеща (все три источника отнюдь не безупречны), и даже если верить каждому их слову, все равно ничего не понятно. С кем из этих дам была или не была связь, или был только флирт, чтобы помучить несчастную Эльзу? Может, он был в какую-то из этих женщин отчаянно влюблен, а может, в их дочерей или юных родственниц? Может, он пустился в разгул с отчаяния из-за Бетти Нойман, а может, он о Бетти и думать забыл? Очевидно одно: с Эльзой обращались бессовестно, куда хуже, чем с Милевой: женщина, уведшая мужа у другой, нередко бывает наказана. Эльза могла подать на развод, но предпочитала терпеть неслыханные, невозможные унижения — значит, ее положение дел устраивало? Или так сильно любила? В сентябре проходил Конгресс физиков в Италии, собрался весь цвет, даже милейший Бор, и лишь Эйнштейн отказался ехать в страну, где фашистская диктатура… Нравственность! Получается, человек может быть безнравственным в одних сферах и безупречным в других? Волна или частица?! Хороший или плохой?! Никак не решается эта задачка… В октябре он отправился в Брюссель на Пятый Сольвеевский конгресс, чтобы дать бой любителям квантов. Присутствовали все светила: Лоренц, Бор, Борн, Гейзенберг, Дирак, де Бройль, восходящая звезда Вольфганг Паули. Выступать Эйнштейн отказался. Де Бройль: «Во время заседаний он почти ничего не говорил и лишь изредка высказывал простейшие возражения против вероятностного толкования… После этого он вновь умолкал». Дискуссия почти не отмечена в протоколах — споры велись в основном частные. Отто Штерн: «Эйнштейн во время завтрака высказывал возражения по поводу квантовой теории, изобретая красивые эксперименты, из которых было ясно, что она не работает… Паули и Гейзенберг не обращали на это особого внимания и отделывались фразами типа: „все будет в порядке“, „все образуется“. Бор же слушал очень внимательно и вечером, за ужином, когда все собирались вместе, подробно разъяснял, в чем дело». Эренфест — коллеге Сэмюэлу Гаудсмиту: «Ежедневно в час ночи Бор заходил ко мне, чтобы „переброситься парой слов“, и это затягивалось до 3 утра. Было восхитительно присутствовать во время бесед между Бором и Эйнштейном. Как в шахматной партии, Эйнштейн все время атаковал Бора примерами. Он напоминал вечный двигатель, нацеленный на то, чтобы разбить принцип неопределенности. Бор, окутанный клубами дыма, так же неутомимо сокрушал один его довод за другим». Поддерживал Эйнштейна один де Бройль. Описание дискуссии, приводимое Хофманом, напоминает военную сводку: «Никогда еще квантовая механика не подвергалась столь массированной атаке. Однако, хотя Бор и его союзники оказались в весьма затруднительном положении, позиций они не сдали. Оттачивая и совершенствуя свои концепции в ходе сражения, они одно за другим смели все возражения Эйнштейна, и тот при всей своей изобретательности вынужден был отступить. Любая предложенная Эйнштейном схема измерения столкновения требовала нового наблюдения, которому соответствовало его собственное столкновение, а для того, чтобы измерить последнее, необходимо было еще одно наблюдение (со столкновением) — и так далее. |
