— Вы отрицаете ассимиляцию?

— Другие группы и нации развивают свои традиции. Почему мы должны жертвовать нашими?.. Я одобряю стандартизацию автомобилей, но не человека».

(«Когда я встретил Вас, я знал, что могу говорить с Вами свободно, без табу… я вижу в Вас не немца, не американца, а еврея…» В 1933 году Фирек стал пропагандистом Гитлера.)

Дом в Капуте строился быстро, в сентябре уже переехали. Теперь будут жить там каждый год с весны до поздней осени: семья, Дюкас, Майер, Герта Шибельфейн. Еще наняли уборщицу и садовника, завели таксу Малыша и кота Петера. Загорали на веранде, читали, купались, Эйнштейн работал. Есть много историй о том, как он ухаживал за огородом, — Герта утверждает, что это чушь и огорода вообще не было, еду заказывали в Потсдаме, у соседей покупали спаржу, картофель, клубнику и огурцы, пекарь каждое утро приносил хлеб. Было ли Эйнштейну все равно, что есть? Герта все помнит — она же была и кухаркой: «…любил булочки, тосты, молодые зеленые бобы, бульон с яйцом, яйца (омлет или яичница), клубнику, бараньи отбивные, мед, молодой картофель, суп из чечевицы, каштаны, филе сельди, спагетти, белые грибы, рис, салат из огурцов, лососину, шницель, спаржу, хорошо прожаренную свинину»; если мясо было с кровью, не ел и говорил Герте: «Я не тигр».

Постоянно толклись гости: Илзе с мужем, Баки, Плещ, уже упоминавшиеся дамы, к которым прибавилась еще одна, 28-летняя Иоганна Фантова, знакомая по Праге, занявшаяся приведением в порядок хозяйской библиотеки. Жизнь не была идиллической. По воспоминаниям Вахсманна и Марьянова, Эйнштейн и Эльза непрерывно ссорились, не скрывая этого от посторонних, причина всегда одна — его женщины. Марго по уши влюбилась в Марьянова, и они часто уезжали в Берлин вдвоем; как писала Эльза сестре 19 августа, у дочки «мучительный роман с русским, и она с ним расстается». Но не рассталась, а он поселился у Эйнштейнов.

Главное развлечение — яхта. Эйнштейн парусники обожал, с сыновьями их конструировал, однажды даже конструктор яхт Бургесс с ним советовался. Только купить яхту было не на что. Американский банкир Генри Голдман и владельцы Берлинской торговой компании сложились и заказали яхту судостроителю Хармсу. Парусная лодка длиной семь метров и шириной два с половиной, с хорошо спрятанным подвесным двигателем; паруса маленькие, чтобы легче управлять, интерьер шикарный из красного дерева, каюта на две кровати. Эйнштейн подарок охотно принял и нарек яхту «Тюммлер» («Морская свинка»). Муж Илзе, Рудольф Кайзер, в серии слащавых очерков о тесте, вышедших под псевдонимом «Антон Райзер» в 1930 году, писал: «В то время как его рука держит руль, Эйнштейн радостно объясняет свои последние научные идеи друзьям. Он управляет парусами с мастерством и бесстрашием ребенка. Он сам ставит паруса, затягивает подъемники, веревки и крючки, и радость от этого хобби отзывается эхом в его словах и в его счастливой улыбке». На самом деле, как единодушно утверждают остальные свидетели, никаких парусов Эйнштейн не поднимал, а на яхте любил делать только одно — лежа читать или думать. А поскольку яхта плыла сама по себе, то от ветра она беспрестанно опрокидывалась, он тонул, и его спасали. Учиться плавать он категорически отказался, ссылаясь на лень. Катались с ним на яхте все кто угодно — Илзе, Кайзер, Марьянов, Плещ, Фантова, другие дамы. Но не Эльза.

Он полюбил Капут и мечтал переехать туда насовсем. Нравилось, что нет телефона: если кому-то Эйнштейны были очень нужны, то звонили соседу, горшечнику Вольфу, а тот трубил в трубу заранее обговоренным способом: например, «один раз долго и громко» означало, что к телефону зовут главу семейства. Но насовсем переехать не выходило — было много дел в Берлине и других местах.