12 ноября дома прошли выборы в рейхстаг с единственным списком кандидатов от одной партии и одновременно — референдум о выходе из Лиги Наций. Предвыборные брошюры типа «Евреи требуют убийства Гитлера» и повальный страх сыграли свою роль, и все же в крупных городах было значительное (в среднем процентов по 25) протестное голосование. Но в целом НСДАП получила (или подсчитала) 92,11 процента голосов. В Палестине между тем влиятельные арабы осуждали британцев за продолжение еврейской иммиграции, а арабам, что продавали евреям землю, грозили бойкотом. 13 октября 1933 года Палестинский исполнительный комитет организовал забастовку и демонстрацию в Иерусалиме, британская полиция всех разогнала; 26 октября в Яффе в результате беспорядков погибли 27 арабских демонстрантов и один полицейский. Муфтий призвал к джихаду и, встречаясь с германским консулом, предложил свои услуги в борьбе с Англией и евреями.

В самой Германии сионистская федерация выпустила удивительный меморандум: «Мы считаем, что именно новая Германия может, благодаря решительности в еврейском вопросе, разрешить проблему… ведь мы тоже против смешанных браков и за сохранение чистоты еврейской расы». Передовица газеты «Юдише рундшау»: «Сионизм признает существование еврейского вопроса и, желая конструктивных решений, согласен на помощь всех народов, как проеврейских, так и антиеврейских». Раввин Иоахим Принц, который позже бежал в США и стал главой Американского еврейского конгресса, писал в 1934 году, что «национал-социалистическая революция в Германии означает еврейство для евреев» и это замечательно. Надо, однако, заметить, что с 1934 года террор в отношении евреев несколько спал и «еврейским вопросом» занимался весьма умеренный руководитель управления расовой политики Вальтер Гросс. Так что евреи уезжали пока не спеша.

Флекснер советовал Эйнштейну сидеть тихо, но тот не слушался: постоянно говорил об антисемитизме. Флекснер сказал, что эта проблема в Америке не актуальна, но если об антисемитизме все время говорить, он появится, а если евреи «понаедут», то будет как в Германии. (Не забудем, что Флекснер сам был евреем.) Беспрестанно ругались, Флекснер просил Эльзу повлиять на мужа, но тщетно. В начале 1934-го Флекснер умолял Эйнштейна не участвовать в концерте в пользу евреев на Манхэттене, тот не послушал, готовился, раздавал интервью. Дошло до того, что Флекснер начал перлюстрировать почту Эйнштейна. Зато раввин Стивен Вайс, основатель и почетный президент Американского еврейского конгресса, посоветовал посетить Рузвельта, чтобы привлечь внимание к бедам европейских евреев. Рузвельт послал Эйнштейну официальное приглашение — Флекснер на него ответил: «Профессор приехал „заниматься только наукой“». Эйнштейн по совету Вайза написал Элеоноре Рузвельт, на сей раз Флекснер письмо не перехватил, и 24 января 1934 года чета Эйнштейн посетила Белый дом и все остались довольны, кроме Флекснера. А тот не был злодеем — просто очень трясся за свой институт…

После знакомства с президентом Эйнштейн стал еще чаще выступать, ездил в Вашингтон и Нью-Йорк, опубликовал 195 статей о политике; одна лишь «Нью-Йорк таймс» напечатала 156 его интервью, писем и речей. Выступал перед Американским христианским комитетом немецких беженцев, на конференции Ассоциации прогрессивного образования, в Обществе американских друзей КНР, несколько раз играл на благотворительных концертах. 6 апреля он сообщил, что останется в Америке навсегда.

Майер от него ушел — устал биться над недостижимым, хотел заниматься чистой математикой. Натан Розен (1909–1995), американский еврей, приехал в Принстон заниматься молекулярной физикой, но Эйнштейн его соблазнил работать вместе. Возле Принстона было водохранилище — озеро Карнеги; к весне Эйнштейны купили яхту, не такую прекрасную, как «Морская свинка», просто одномачтовую лодку 15 футов длиной, назвали ее «Тинеф», на идиш — «барахло».