|
Конёнковых почему-то отзывали в СССР. (Зарубиных отозвали еще раньше.) В августе Конёнкова в последний раз виделась с Эйнштейном в Принстоне; из писем ясно, что она настойчиво и не по своей инициативе просила его вступить в контакт с исполняющим обязанности советского консула (19 августа, мужу: «С Эйнштейном я еще не говорила о консуле. Боюсь, что он не согласится его принять, но я все-таки попробую…»). Зачем? Высказываются предположения, что Эйнштейна хотели уговорить переехать в СССР. Зачем? Непонятно: он ведь стал еще более «громким» сионистом, чем был. Так или иначе, 27 августа Конёнкова сообщала мужу, что Эйнштейн согласен принять консула, да теперь тот куда-то запропастился — неловко. Исполняющий обязанности консула Павел Петрович Михайлов, настоящая фамилия Мелкишев, служил в ГРУ. Ну и что? Зачем ему Эйнштейн — теперь? Передавать сведения о единой теории поля? Непонятно.
С. Боброва считает, что при прощании Маргарита «раскололась», а Эйнштейн позволил себя завербовать. «Их окончательное объяснение скорее всего произошло в августе 1945 года, во время последнего совместного отдыха… Совершенно очевидно, что Маргарита Конёнкова вынуждена была пойти ва-банк и раскрыть карты. Не исключено, что сделано это было не спонтанно, а после санкции из Москвы. Судя по тревожному тону письма Эйнштейна, он был в курсе, что невыполнение приказа грозит Маргарите большими неприятностями. В противном случае ничто бы не заставило первого физика мира пойти на контакт с разведкой СССР. Он сделал это ради любимой женщины. Его последней любви». Того же мнения придерживается О. Трифонова, автор романа о Конёнковой «Сны накануне»: «— У нас осталось мало времени, милый. Совсем мало… Но, может быть, еще случится чудо и ты передумаешь? Консул просил о встрече, ты помнишь его? — Они не простят тебе моего отказа? — Наверное, не простят. — Они так уверены в твоей власти надо мной? Да, пожалуй, они правы. Я всегда умел выключать эмоции, как кран, но не с тобой… Почему все, за что я ни возьмусь, оборачивается бедой: наука, общественная деятельность… Государство евреев — это бомба замедленного действия, и другая бомба, к которой мы с тобой причастны, обернулась гибелью сотен тысяч ни в чем не повинных людей… Женщины несчастны со мной… Все, что происходило, происходило только потому, что я верил тебе, я допускал, что есть еще и другая, более важная цель — остаться со мной. Оказалось — не так… — Я не уезжаю. Я не могу остаться. Это грозит мне большой опасностью… бедой. Вот сейчас, в этой затхлой комнате, когда она уже все поняла, об остальном догадалась, больше всего хотела бы знать: отчего он не сказал, что защитит, женится на ней. Что это было? Страх потерять свободу, другой страх или иудейское упрямство? Когда взяли курс на восток, к дому, он сказал, раскуривая трубку: — Я выполню твое задание, хотя оно невероятно тяжело… Я встречусь с консулом и дам гарантии, о которых он наверняка беспокоится. Но моим ответом будет „нет“». А вот письмо от 8 ноября 1945 года, откуда взяты все эти подробности: «Любимейшая Маргарита!.. Так тяжело задание, которое несет с собой большие перемены для тебя, но я верю, что все закончится благополучно. Хотя по прошествии времени ты, возможно, будешь с горечью воспринимать свою [нрзб] связь со страной, где родилась, оглядываясь на пройденное перед следующим важным шагом… В соответствии с программой я нанес визит консулу, и это доставило мне радость. Я познакомился с его женой…» О чем они говорили? Если Эйнштейн ответил консулу «нет» (на что «нет»?), зачем они встречались потом второй раз, а Эйнштейн хотел и дальше продолжать знакомство? (Об этом тоже упоминается в письмах. |
