|
Сама по себе она может сопровождаться полным закрепощением личности. Построение социализма требует решения исключительно сложных проблем: как, учитывая высокую степень политической и экономической централизации, сделать так, чтобы бюрократия не стала всемогущей». В июне общественный деятель Элла Винтер пригласила его вступить в очередную организацию «За мир», в которой состояла Ирен Жолио-Кюри, — отказался, назвав группу «прокоммунистической». (Коммунизм где-либо, кроме Советского Союза, он никогда не приветствовал.) Стрингфеллоу Барр, историк и политик, организовал Фонд Всемирного правительства — туда Эйнштейн, конечно, записался, но попенял Барру, что тот слишком многого хочет (Барр хотел, чтобы Всемирное правительство кормило голодающих и контролировало рождаемость) и что достаточно решать вопросы войны и мира. Инфельд в 1949-м ездил с лекциями в теперь уже социалистическую Польшу, ему предложили остаться, он посоветовался с Эйнштейном. «Он немного подумал, потом сказал:
— Против этого ничего возразить нельзя. Это очень благородно, но… Я ждал продолжения. Эйнштейн произнес нечто такое, что меня очень удивило, но не встревожило: — Что с вами будет, если старый режим опять придет к власти? Что будет, если Советский Союз пойдет на это в результате окончательных мирных договоров?» («Старый режим» — это Владислав Гомулка, антисемит, отстаивавший идею «польского пути к социализму».) Инфельд: «Вскоре после этой встречи я снова получил от Эйнштейна письмо. „Я много думал о том, не слишком ли сильно Вы, вследствие некоторого идеализма, втягиваетесь в польские дела. При всей моей симпатии к польскому правительству не могу отделаться от мысли о шаткости существующих там отношений. Через некоторое время исчадия, сыновья тьмы могут выползти из нор, в которых они сейчас прячутся. Так же, как это было в Германии в 20-е годы… Хотя и в западной зоне сейчас довольно затхлая атмосфера, все же нельзя предположить, что нынешняя история затянется надолго или же что положение станет невыносимым. Для этого людям слишком хорошо живется. При полном желудке люди не склонны к фанатизму“». В Чехословакии после прихода к власти коммунистов в 1948 году начались «чистки»; по обвинению в «буржуазном национализме» арестовали, в частности, Миладу Горакову, антифашистку, сидевшую в гестапо и концлагере, пытали и приговорили к казни. Эйнштейн, Черчилль, Элеонора Рузвельт просили за нее — впустую. Тем не менее Эйнштейн считал, что в целом «новые» режимы соцстран лучше «старых», только на ГДР это не распространял — немцы и есть немцы. Борну, 15 сентября 1950 года: «Я не изменил мое отношение к немцам, которое, кстати, относится не только к нацистскому периоду. Все люди более или менее одинаковы с рождения. Немцы, однако, гораздо более опасны, чем любая из других так называемых цивилизованных наций».
Израильские евреи преуспели в войне, как в любом деле: не только отстояли существование Израиля, но и увеличили его размеры. (Бои продолжались до 18 июля 1949 года; 20 июля подписали последнее соглашение о прекращении огня — с Сирией.) Сильного уважают: все больше стран признавали Израиль, только Неру сопротивлялся. В ноябре 1949-го он побывал у Эйнштейна в Принстоне, друг другу понравились, но переубедить его Эйнштейн не смог. Не смог он и убедить в своей правоте физиков. Бессо, 8 августа: «В глазах моих коллег я выгляжу упорствующим еретиком». Борну, 12 апреля: «Ко мне относятся как к окаменелости, которую возраст сделал слепой и глухой. Меня такое отношение не очень огорчает, так как оно прекрасно соответствует моему темпераменту». Соловину (лето): «Единая теория поля теперь уже закончена… Несмотря на затраченный труд, я не могу ее проверить каким-либо способом. |
