По сравнению с этими воспоминаниями ее нынешняя обида выглядела еще более умиляющей и волнующей, и Тима охватило неукротимое желание каким угодно способом реабилитировать себя.

К его счастью, на ближайшем пересечении дорожек стоял цветочный магазинчик. Увидев его, Тим обрадовался как ребенок.

— Извини, я оставлю тебя на пару минут, — сказал он удивленно взглянувшей на него Кристин. — Я быстро.

Цветы в магазинчике стояли в высоких пластиковых ведрах. Тим осмотрел разноцветные розы, хризантемы, герберы, каллы, лилии и указал на понравившиеся ему больше других розы — с крупными бархатисто-красными лепестками, на длинных прямых стеблях.

— Мне, пожалуйста, вот эти, — торопливо произнес он, доставая кредитную карточку.

— Сколько штук? — поинтересовался продавец, подвижный старик с аккуратно подстриженной седой бородкой и белыми бровями, как у Санта-Клауса.

— Все, — ответил Тим не задумываясь.

— Все? — Старик выпучил глаза, а его брови так и подпрыгнули. — Но их тут не меньше полусотни!

— Вот и отлично, — произнес Тим, оборачиваясь и бросая сквозь окно быстрый восхищенный взгляд на растерянную Кристин. — Для моей дамы — в самый раз.

Старик проследил за взглядом Тима, затем его брови еще раз забавно шевельнулись, а лицо озарилось улыбкой человека, разгадавшего чужую тайну.

— Понимаю… — протянул он, одобрительно кивнув, и принялся суетливо вытаскивать розы из ведра и стряхивать со стеблей капли воды. — Для такой дамы, конечно. Перевязать их красивой лентой? Или, может, обернуть бумагой? Блестящей? Прозрачной? Украсить бантом?

Тим сдвинул брови, взглянул на букет и решительно ответил:

— Просто перевяжите лентой.

— Сию минуту, — пробормотал старик, продолжая улыбаться. — Широкой-широкой лентой, чтобы ваша дама не уколола о шипы свои нежные ручки.

Когда Тим вышел и протянул Кристин розы, она медленно покачала головой.

— Это тебе, — сказал он. — Кстати, ты чудесно выглядишь сегодня. Я счастлив, что мы встретились.

Кристин приоткрыла рот, но не произнесла ни звука. Ее глаза расширились и повлажнели, на щеках проступил густой румянец. Она неуверенным движением подняла руки, опустила их и вновь подняла, на этот раз принимая восхитительный подарок.

— Обожаю розы, — призналась она сдавленным от волнения голосом. — Это мои любимые цветы.

— Правда? — обрадовался Тим. — Значит, я попал в десятку. Здорово.

— Спасибо, — прошептала Кристин, поднимая цветы и утыкаясь носом в их бархатные головки. — Никто никогда не дарил мне так много роз.

Они медленно продолжили путь. Тим чувствовал себя гораздо лучше. Кристин больше не сердилась на него — это было видно по ее озаренному каким-то внутренним светом лицу, по мечтательной дымке, подернувшей глаза, по так и оставшемуся приоткрытым рту.

Она выглядела бесконечно прекрасной, и Тим с гордостью шел рядом, радуясь, что сумел доставить ей столько удовольствия.

Неожиданно в его голове, где-то на уровне подсознания, мелькнула тревожная мысль. Он сосредоточился, стараясь поймать ее и уяснить, но она ускользала, дразня и мучая. Вдруг его взгляд опять упал на букет в руках Кристин — и неуловимая мысль оказалась в ловушке.

Если даришь женщине красные розы, значит, безмолвно объясняешься ей в любви, подумал Тим, ощущая, как по его спине побежали мурашки.