Если бы не многолетние тренировки, не выработанные за продолжительный период занятий парашютным спортом собранность и умение не впадать в непредсказуемых ситуациях в панику, она, увидев Тима, наверное, упала бы в обморок.

Лицо его было белым как мел, глаза помутневшими от боли, и, казалось, он только что очнулся от полузабытья. Еще более ужасное впечатление производила его рана. Любая женщина закричала бы в испуге на весь лес, взглянув на впившийся в его плечо сук.

Любая, но не Кристин. Она не закричала и не упала в обморок. И сейчас, вспоминая об этом, даже гордилась собой.

Я сделала все, что должна была, и так, как следовало, подумала она, допивая остатки уже остывшего кофе. Пусть он считает, что я не оправдала папиных надежд, что занимаюсь не своим делом, но ведь я отлично с этим делом справляюсь, разве не так?

Ей вдруг вспомнилось, как сестра Пирс назвала Тима ее будущим мужем, и от горько-сладкого ощущения, наполнившего душу, она неслышно вздохнула.

— Мисс Рэнфилд? — позвал ее от двери хрипловатый юношеский голос.

Кристин повернулась и увидела высокого худощавого санитара с внимательными серыми глазами и нежной, как у девушки, кожей.

— Да? — отозвалась она, поднимаясь.

— Меня попросила сходить за вами сестра Пирс, — сказал паренек. — Больной из семьдесят второй палаты проснулся.

— Проснулся?

Увлеченная своими раздумьями, слишком уставшая от переживаний, напряжения и голода — она ничего не ела с самого утра, но даже не вспомнила об этом, — Кристин как будто забыла, где находится и чего ждет. А теперь очнулась и так обрадовалась принесенному этим мальчиком известию, что в первую секунду не поверила в него.

— Проснулся?.. О господи! Спасибо. Я уже бегу!

Паренек улыбнулся и ушел по своим делам, а Кристин поспешно расплатилась за кофе и помчалась в больницу.

На первом этаже ей вновь выдали халат для посетителей, и, на ходу надевая его, она побежала к лифту.

Ей показалось, что время умышленно, будто дразня ее, тянется необыкновенно долго. Лифт приехал примерно через минуту после того, как она его вызвала, а у нее сложилось впечатление, словно его не было целый час.

— Подождите! — крикнула какая-то женщина с серо-фиолетовыми торчащими в разные стороны волосами, едва Кристин вошла в кабину, и ей пришлось пробыть на первом этаже на полминуты дольше.

Пока фиолетовая женщина неслась к лифту, в голове Кристин успела промелькнуть дюжина мыслей.

Откуда взялась эта дамочка?.. И какого черта так торопится?.. Могла бы уехать и парой минут позднее, не умерла бы… Какие странные волосы… Тим проснулся… Как он?.. Что скажет, когда увидит меня?.. Обрадуется?.. Или опять…

— Простите, пожалуйста, — запыхавшись, протараторила женщина, вбегая в лифт. — Спасибо, что подождали. Мне на шестой.

Кристин посмотрела на ее раскрасневшееся лицо и увидела в ее глазах тревогу и любовь. И, поняв вдруг, что эта женщина с нелепыми волосами тоже спешит к человеку, которого любит, устыдилась своих недавних мыслей, улыбнулась, кивнула и нажала на кнопки с цифрами шесть и семь.

Выйдя на седьмом этаже, она рванула по коридору в ту сторону, где располагалась палата Тима. Но, пробежав метров десять, приостановилась, достала из сумочки зеркальце, взглянула на себя и поправила волосы.

Ее охватило жуткое волнение. И возникло отпущение, что вот-вот произойдет нечто фантастически грандиозное, что буквально через несколько минут решится вся ее дальнейшая судьба.

Кристин даже немного испугалась. Но, сделав глубокие вдох и выдох, решительно продолжила путь.

11

Тиму сообщили, что к нему пришла посетительница, как только он проснулся.