— Ну давай же, девочка… давай, капитан… держись, голубушка… ты сильная, ты справишься… бормотание врача как будто плетет защитную сетку, которой его мелькающие руки опутывают лежащее на столе тело. Уколоть, подключить, нажать… Лица техников застыли, как маски, слаженным быстрым движениям позавидовал бы самый навороченный автомат. — Давление… дерьмо, а не давление… ладно, пока и так сойдет, плохой ритм, рваный… ничего… сейчас доберемся… ты только держись… стабилизация минимальная… хрен с ним, нам хватит… погнали, погнали! — И, уже в створе шлюза, в коммуникатор, во весь голос: — Губанов, капсулу в режим критической кровопотери, готовь весь заменитель крови, какой есть и кардиоводитель, мы на подходе!

Экипаж «Дестини» глядит вслед умчавшимся медикам, стоя по стойке «смирно» и отдавая честь, и у Корсакова мелькает мысль, что, не смотря ни на что, увидеть своего капитана живой они уже не рассчитывают.

Контр-адмирал, провожающий взглядом испарившихся в направлении лазарета врачей — Тищенко, не доверяя никому и ничему, вскочил на один из нижних выступов стола и так и поехал, на ходу продолжая свои малопонятные непосвященному манипуляции, — обернулся к команде «Дестини». Осиротевшей команде — чтобы это понять, не надо было быть психологом. Хороший у них командир, правильный. Малышка — метр пятьдесят? точно не больше — решительно шагнула вперед.

— Господин Корсаков! В отсутствие капитана Гамильтон обязанности командира корабля выполняет второй пилот, навигатор Элис Вирджиния Донахью, Линия Донахью, премьер-лейтенант ВКС Бельтайна. Позвольте представить нам экипаж.

Корсаков кивнул.

— Премьер-лейтенант Рори Найджел О'Нил, Линия О'Нил, бортинженер, двигателист.

Конопатый громила лихо козырнул.

— Премьер-лейтенант Джон Марк Рафферти, Линия Рафферти, канонир левого борта, медик.

Это один из близнецов, тот, что чуть заметно пошире в плечах.

Премьер-лейтенант Мэтью Лукас Рафферри, Линия Рафферти, канонир правого борта, связист.

Отличить от брата можно только по перебитому носу, в остальном — как горошины из одного стручка.

— Господин Корсаков, разрешите поинтересоваться вашими намерениями в отношении экипажа? — девчушка нервничает, но фасон держит изо всех сил. Последних, надо полагать.

— Мисс Донахью, господа, я прошу вас быть почетными гостями на «Александре». Боцман!

— Здесь боцман! — И когда только успел? Впрочем, иного Корсаков и не ожидал.

— Проводите экипаж корвета «Дестини» в гостевые апартаменты. — И по-русски: — Степан Степаныч, ты уж расстарайся, чтобы все было по высшему разряду. Люди только что из боя, да еще и командир в лазарете… сам понимаешь… переодеться там, поесть, медиков пригони прямо туда — вон как их шатает…

— Не извольте беспокоиться, ваше превосходительство, сделаем в лучшем виде, — боцман перешел на уник, несколько корявый, ну да знание языков при его службе не главное.

— Прошу за мной, господа. Не угодно ли воспользоваться транспортом — корабль у нас большой, путь неблизкий…

Экипаж «Дестини», явно еще не пришедший в себя, расселся в неизвестно откуда взявшейся машине. Боцман лично занял место водителя честь, которую, на памяти Корсакова, не оказывал никому и никогда. Впрочем, слухи по кораблю разносятся быстрее поросячьего визга, да и интонация адмирала была вполне однозначной.

Ну что ж. Капитан «Дестини» в лазарете, и если ее вообще можно вытащить с того света Тищенко вытащит.