|
И срок контракта — сорок шесть стандартных суток, слишком долго для обычного эскортирования и слишком мало для продуманных боевых действий. И то, что корабль предоставит наниматель. И то, что в этот самый контракт вошли услуги только одного экипажа, который она покамест не видела в глаза, но которым тем не менее ей предстояло командовать. Хуже всего было то, что состав команды показался ей более чем странным. Второй пилот заканчивала карьеру, до выхода на пенсию Джине Кроули оставалось не более полугода, канониры тоже были в возрасте — по меркам Бельтайна — и звезд с неба явно не хватали. Двигателистом являлся прекрасно известный г-н Рори О'Нил, но она не видела его лет семь, а досье — та его часть, которая доступна только командиру — недвусмысленно свидетельствовало о проблемах с дисциплиной. Ни один член разношерстной команды ни разу не летал с другими. И как украшение на затейливом, но, похоже, не слишком-то вкусном торте — несомненно, перспективный, но совершенно неопытный капитан. Как это кто-то там сказал? С миру по нитке — голому веревка повеситься? А голая-то здесь, похоже, Мэри Александра Гамильтон… Да где же они, наконец?!
Словно в ответ на ее мысли дверь распахнулась и поднявшаяся на ноги капитан Гамильтон увидела свой первый экипаж. Ее самые худшие опасения, похоже, подтверждались. Само по себе выражение уязвленной гордости на лице второго пилота не было чем-то совсем уж скверным. И потухшие глаза канониров. И нагловатая усмешка Рори. Вот только сочетание всех этих факторов доводило массу заряда до критической и оставалось только гадать, когда грянет взрыв. — Добрый день, господа. На бельтайнских ВКС была принята именно такая форма обращения капитана к экипажу, вне зависимости от его тендерного состава. Переждав приветствие, такое же унылое, как и сложившееся у девушки впечатление от команды, она сухо кивнула и указала на места вокруг стола: Прошу садиться. Даже расселись они так, что никаких сомнений не оставалось: у нее проблемы. Большие. Джина Кроули сразу заняла место напротив Мэри, пристроившись на самом краешке тяжелого стула и выпрямив спину до такой степени, что казалось, еще немного, и позвоночник пропорет либо сиденье, либо череп. Канониры безучастно прошествовали на левую сторону стола и уселись рядышком, как две нахохлившиеся птицы. На капитана они не смотрели, вперив глаза то ли в стену, то ли в развалившегося на правой стороне Рори, который закинул руку на спинку скамьи и, приятельски подмигнув Мэри, тут же потянувшись к кружке. Красота. Ну что ж… Мэри поставила локти на стол, соединила ладони домиком и, глядя поверх них на второго пилота, криво усмехнулась: — Мы в заднице, господа. Как она и рассчитывала, и само заявление, и тон, которым она воспользовалась, оказали на аудиторию самое освежающее воздействие. С Кроули разом слетела надменность, и она даже привстала с места, желая, должно быть, выразить свое возмущение, но наткнулась на неожиданно тяжелый взгляд капитана и молча опустилась обратно. О'Нил, успевший уже приложиться к кружке, поперхнулся то ли от неожиданности, то ли оттого, что в кружке было вовсе не вожделенное пиво, и попытался сквозь кашель что-то сказать, но тут капитан посмотрела и на него тоже. Прищурившись. Слишком часто в прошлом Рори видел этот прищур на тренировках и соревнованиях по рукопашному бою, чтобы сейчас начать выпендриваться. Канониры проявили наконец некоторый интерес к происходящем у и одновременно повернули головы в сторону Мэри. Эта синхронность была первым обнадеживающим признаком: одинаковая (а главное слаженная) реакция на раздражитель позволяла надеяться на то, что эти двое сработаются. Надежда была, конечно, слабенькой, под стать основаниям для нее, но и это было лучше, чем ничего. — Поясняю. В полученном мной предписании нет ни слова о цели нашего найма, поэтому я не могу вам сказать, чем нам предстоит заниматься в Небесной империи. |
