Я еду на работу в свою привычную больницу на своей привычной машине. «Яндекс пробки» показывает путь длиной в тридцать пять минут. Чёрт его знает, отчего так долго. И аварий вроде нет, но тащимся еле еле. И так каждый день.

Подключённый к блютусу телефон прерывает утреннюю болтовню на популярном радио.

–Ольга Леонардовна, это Даша.

Даша – моя молодая коллега (90 60 90, рост 169 см, русые длинные волосы распущены по плечам, на джинсах на коленях прорезаны специальные дырки). Она сегодня дежурила в ночь.

–Вы скоро приедете?

–Надеюсь через полчаса, а что?

–Я хотела показать вам с утра одну мою больную.

Даша всегда прямо говорит, что ОНА хочет. В данном случае, она хочет показать мне свою больную. Даша не спрашивает, хочу ли Я посмотреть её больную. Это как бы само собой разумеется.

–Ну, хорошо, я посмотрю.

–Тогда приезжайте скорее, пока заведующей нет.

Я отключаю телефон и не думаю больше о Даше. Я люблю эти утренние часы, люблю поездки на работу, пускай даже в пробках. По радио играют что то такое современное, чему я не знаю названия, но оно мне нравится.

Из за своего одиночества я привыкла размышлять сама с собой. Даже не помню, фантазировала ли я в детстве? Мне кажется, нет. Впрочем, если мне случайно попадается под руку альбом со старыми фотографиями, я его не открываю. Та девочка, что на фотографиях – в школе, в институте, в интернатуре, в аспирантуре – это как будто вовсе не я. Однако в альбоме есть пробел – за два года работы в моей самой первой поликлинике не сделано ни одного снимка. Почему? Я мысленно пожимаю плечами. Вероятно, тогда нам с Фаиной Фёдоровной было не до фотографий.

На двери моего самого первого в жизни кабинета было просто три буквы. «ЛОР». Ни подписи «врач», ни моей фамилии.

–На что жалуетесь?

–На что жалуетесь?

–На что жалуетесь?

По нормативу сорок четыре человека в день. Двадцать четыре талончика на первичный приём, двадцать – на повторный. Я не знаю, какие сейчас нормативы, но тогда было так. Не исключено, что сейчас и больше, но это уже не моя история.

Один больной мне сказал:

«Вы никогда не улыбаетесь, Ольга Леонардовна».

Это неправда. Я не улыбаюсь на приёме, а с Фаиной Фёдоровной в кабинете мы иногда хохотали, как безумные.

–На что жалуетесь?

–На что жалуетесь?

–На что жалуетесь?

Я не отношусь к докторам, которые из кожи вон лезут пошутить с больными. Я как то один раз попала к такому по «Скорой». Это было года через два, после того, как я окончила аспирантуру. Тогда ещё неосложнённый аппендицит делали под местным обезболиванием. Я лежала на операционном столе, беспомощно прислушиваясь к тому, как мне послойно разрезают части моего живота (ощущение, будто на тебе режут ватное одеяло), а хирург одновременно с этим процессом развлекал меня анекдотами:

–А слышали такой? «Приходит Рабинович как то в публичный дом…»

–Доктор, вы там не забудете зажим в брюшной полости?

–У нас все инструменты посчитаны, как в аптеке.

–Ну, не зажим, так тампон…

–Кто не рискует, моя дорогая, тот не пьёт шампанское.

–Завалится между петлями кишечника, затянет его и ищи тогда свищи…

Он остановился резать моё живое одеяло и заглянул мне в лицо поверх рамки экрана со шторкой:

–А вы про всё это откуда знаете?

–Я врач…

–Да ну? А кто по специальности?

–Отоларинголог.

И он вдруг как заорёт куда то вдаль:

–Миша, Миша, иди скорей сюда! У нас тут оказывается коллега лежит.