- Скажи, Юрген, вот ты его сколько знал? - спросил вдруг Димон новым тоном, уже без всякой истерики. Он стоял вполоборота ко мне, и в правой у него был, видимо, счастливо обретенный предмет поисков - ноль пять «Путинки» с недопитой третью.

- Борисыча?

- Нет. Этого пидора… Я помолчал.

- Лет двадцать.

- Ну ты-то… - Он издевательски перекосился. - Какого хера ты-то так лоханулся?.. - отвернулся, резко вскинул бутылку ко рту, закашлялся.

Что мне было ему ответить? Я вышел в кухню. Прямое утреннее солнце подчеркивало безобразие треснутого, грязного оконного стекла, настольного натюрморта с засохшими остатками жратвы, тараканами, напильником и ворохом мятых рублей. Можно, конечно, не верить никому, привыкнуть к готтентотской морали, практике Дарвина и повсеместным уголовным порядкам. Можно. Приходится. Но всегда есть… ДОЛЖНЫ БЫТЬ… несколько человек, пусть один-два… если не верить которым, ДАЖЕ ИМ не верить - то зачем тогда вообще все?..

Со двора выползал чудом поместившийся в безбожно разбитую дорожку джип «хаммер». У подъезда соседней хрущобы назревала драка между бухими в хлам лысобритыми дегенератами в спортивных штанах.

- Ну че, значит, останешься?

Я обернулся. Глебов застегивал рубашку, путаясь в пальцах, но - энергично и даже остервенело. В «ПолиГраф» мы его сманили из «Таргета», державшего примерно две трети губернского рекламного рынка, - Глебыч был у них главным мотором и генератором, но так и не сделался совладельцем, оставался наемником на жалованье - хорошем, но не более того. Мы не могли предложить ему таких денег - зато предлагали перспективу. Так что в данном случае фраера сгубила не жадность, а тщеславие…

- И тебе советую. - Я достал сигареты.

- Не, - он дико оскалился, зашторил ширинку, - хрена. Хрена! Ты как знаешь, а я, блин, жить хочу… Я, блин, сваливаю, на хрен…

- Ты подумал? - Я не чувствовал себя в силах спорить, что-то доказывать - я и сам не был ни в чем уверен.

- Че тут думать? - Он смотрел на меня, набычась, мутными своими шарами и вдруг заорал: - Чего тут еще, на хрен, думать?!

glbox@yandex. com

«Глебыч, привет. Это Касимов. Как у тебя? Я сам сейчас в отъезде - завербовался в одну контору, как ни странно, научную: не пойму только, лаборантом или лабораторной крысой. Задание, впрочем, не пыльное - ездить по Европам, собирать информацию. Я, собственно, чего. Дома какие-то странные варки. Мне позвонили сегодня - говорят, по мою душу приходили пацаны - судя по всему, от Калины. То ли ничего не кончилось, то ли началось по новой. Ответь по возможности сразу, все ли ОК. С наилучшими - ЮК».

Собственно, для того мне мобилу - с выходом в Nет - и выдали: подрубив ее к ноутбуку, я слал «мылом» свои отчеты на университетский корпоративный сервер с пропиской uk. Отчитываться я был обязан раз в два дня. С такой техникой проблем действительно не возникало: разложился где угодно, хоть на скамейке, хоть в кабаке, - и отрабатываешь казенное содержание. Ну, или вот так - по личной надобности…

Кабак (под названием Sholarhio. Oyzepi Kouklis) находился в Плаке, туристическом райончике у подножия Акрополя. Внутри потертое темное дерево, на стенах - старые семейные фотографии, какие-то девочки-близняшки в рамочках; надпись утверждала, что заведение существует с 1935 года. Я сел на приподнятой веранде, у деревянных перил, с видом на двухэтажную бежевую улочку и пустырь, который вполне мог оказаться археологическим раскопом. С края навеса стекали виноградные лозы.

Не успел я приземлиться, как пожилой грек - хозяин? - выволок громадный поднос, уставленный разнообразнейшей снедью: выбирай. Какая-то у них тут была скидочная система (плати один раз и звони до отвала: супер-дупер) - поднявшаяся на веранду за мной молодая пара нагребла полподноса.