Да. Это все. Это последний. Значит, все должно закончиться.

Но что… Что, если и я сам?

Шестнадцать лет.

Я снова вытащил пистолет, посмотрел на него. Ощущение было такое, будто я увидел оружие в первый раз, хотя нажимать на спусковой крючок мне было так же привычно, как дышать. Даже мозоль на указательном пальце правой руки натер.

Тогда я вставил ствол пистолета себе в рот. Только что из него вылетела смерть, которая убила моего последнего клона. Пахло порохом, металл кислил. Большим пальцем я взвел курок…

Так. На счет три. Выстрел и все. Я даже ничего не почувствую.

Но что, если и это было задумано? Что если меня и тут просчитали? Эксперимент прошел удачно, он завершен, и теперь осталось только затереть следы.

И вот я убиваю последнего синта, а потом убиваю себя самого. И конец, никаких следов. А все данные уже получены.

Что он там сказал? До конца жизни рубить породу? Добывать мрамор? Иногда ходить на охоту за гекконами. Не слышать ничего, не видеть, не передавать никакой информации.

Я могу поднасрать Институту хоть в такой мелочи. Так что почему бы и нет?

Может быть, я просто придумываю оправдание своей трусости. Возможно, у меня не хватает яиц нажать на спусковой крючок. Но какая разница в самом деле, верно?

Я убрал ствол, вдохнул воздух, пахнущий песком. После чего принялся снимать с себя броню.

Выдать себя за клона будет непросто, даже несмотря на то, что мы похожи. Так что…

Сперва надо спрятать его.

Оглядевшись, я увидел пещеру чуть в стороне от дороги. После чего поднял труп, взвалил его себе на плечо и потащил в ту сторону. Благодаря усилителю слуха, я различил копошащихся внутри насекомых. Звуки клацанья клешнями и свист хвостов.

Радскорпионы. Они уничтожат труп за несколько часов. Так что я свалил тело внутрь. Скоро они сбегутся на запах крови.

Теперь моя броня. Разоблачившись, я забросил все туда же, оставшись в одних трусах. Снова подобрал с земли пистолет, осмотрел его и с размаху долбанул себя в висок рукоятью.

В глазах резко потемнело. Помотав головой, я согнал пелену и почувствовал, как по виску течет кровь. Меня вдруг потянуло ударить себя еще раз. И еще.

Но я сдержался и просто швырнул пистолет дальше в пещеру. После чего двинулся прочь.

Вырвав с корнем один из кустарников, я затер следы на песке, и вернулся к луже крови, которая осталась от тела клона. Побродил вокруг, чтобы оставить побольше следов, увидел валяющуюся на земле винтовку. Схватил ее, размахнулся и забросил подальше.

После чего побрел обратно в сторону Слоуна.

Я не боялся, что на меня нападут, я могу расправиться с гекко или радскорпионом и голыми руками. Так что все должно сработать.

Примерно через полчаса я выбрел к шахтерскому городку. И тут же наткнулся на пост охраны. Люди увидели меня, рванулись в мою сторону, двое тут же поддержали за плечи. И я в действительности хромал, шел еле-еле, так что помощь мне очень помогла.

— Что случилось, Майкл? — спросил один из мужчин. С густой окладистой бородой, совершенно лысый, и с висящими на шее очками для сварки. — Что произошло?

— Я не помню, — ответил я заплетающимся языком. — Не помню вообще. Похоже, что кто-то врезал мне по голове.

А потом посмотрел на него и спросил.

— А кто ты такой?

— Да тебе, похоже, сильно досталось, — сказал вдруг второй. — Это же Чавк. Чавк Льюис. Наш бригадир.

— Да, твою мать, — пробормотал тот. — Ладно, парни, потащили его в барак. Пусть отлежится, может быть, придет в себя. Карл, Фред, пройдите по следу, может быть увидите что-нибудь.

Я знал, что они не увидят, следы надежно затер.