– Она из семьи Трикстеров, – приглядевшись, отозвалась Мейси.

– Что?

– Фанатка «Tricksters», они себя семьёй называют. Вон, посмотри на татуировки.

И правда, у этой короткостриженой девчонки с пепельным цветом волос на шее и руках красовались отличительные тату «Tricksters»: лисица в стиле оригами, две буквы «Т», одна из которых вверх ногами, и два круга – пустой и зарисованный. Не то чтобы Джо хорошо знала, что означали эти символы, но «Tricksters» были настолько популярны, что, даже не слушая их, такие детали откладывались в памяти, постоянно мелькая перед глазами.

– Она пытается испепелить нас взглядом?

– Вполне может быть. – Эмма всматривалась в толпу, но незнакомка уже скрылась из виду. – Мы разговаривали с ребятами, а это мало кому понравится.

– О боже! Всё, марш к сцене. А мне нужно выпить, чтобы все это пережить.

– Ты за рулём!

– Буду представлять, что содовая – не одинока в моём стакане. Ну, или что это яд.

Джо двинулась к длинной барной стойке слева от сцены, с трудом пробираясь сквозь толпу, растущую с каждой минутой. Красно-синий приглушённый свет, огромные крылья, нарисованные на стене за сценой, старые гитары, висящие на стенах, и огромные постеры знаменитых групп – всё это действительно окрыляло. Джо положила на стойку камеру, проверила телефон – она обещала фото и небольшую трансляцию на страничке радио. Вокруг толпились в основном девочки-подростки, но Джордан заметила пару дам постарше, больше, чем она ожидала, парней и даже несколько семей, сидящих в дальнем углу на диванах. Приглядевшись, она вспомнила лица – это были родные музыкантов, она сама распечатывала пару семейных фото при подготовке к эфиру.

В следующее мгновение произошло сразу несколько вещей: свет стал ещё более тусклым, выделяя сцену на общем фоне, а пространство вокруг взорвалось какофонией криков, визга и аплодисментов. Первыми заиграли барабаны, и Джо увидела Итана. Вернее, человека, очень похожего на Итана, только находящегося за сотни километров отсюда, где-то глубоко в себе, не замечающего никого и ничего. Это определённо завораживало. А потом Лео запел, и зал вновь взорвался – хор из голосов вторил каждому слову. Это был не концерт, это был огромный единый организм, который пел, двигался, дышал в одном ритме. Джо включила камеру на телефоне – таким совершенно точно стоит поделиться. Она сотни раз слышала их песни и даже подпевала на эфире, но живое выступление перекрывало всё на свете – это была такая бешеная энергетика, что небольшой бар показался вдруг многотысячным стадионом. Ребята держали внимание от первой до последней ноты, словно рассказывали свои истории лично каждому из присутствующих. Джо держалась первые несколько песен – ей ведь по статусу не положено отрываться, она же не фанат, а просто по работе. Но, услышав кавер на любимых «Breaking Benjamin», она просто не смогла устоять на месте: оставила камеру на сохранение бармену и нырнула в танцующую гидру. Проталкиваясь в поисках Эмс и Мейси, Джо снова наткнулась на ту самую девушку со стоянки, которая в очередной раз наградила её взглядом, полным ненависти.

– Джо! – Эмма потянула её за руку, вытаскивая к самой сцене.

Звук оглушал, пол дрожал под ногами, рассылая волны басов по телу, и Джо улыбалась, наслаждаясь моментом. Глядя на музыкантов снизу вверх, она вдруг увидела их другими: настоящими, харизматичными, целостными артистами, а не просто соседскими парнишками, спевшими пару каверов для «ютуба». Итан всё так же отрывался за барабанами, словно был один во всём мире. Адам за синтезатором улыбался так, что можно было лишиться рассудка от одного взгляда на эту улыбку влюблённого в своё дело человека.