Юлия Волкодав. Фанаты. Сберегая счастье
Пролог
— Мне капучино. А даме, наверное, что-то сладенькое? Сашка усмехается. Дама, блин. Из Амстердама. — У нас есть медовик и чизкейк… Парень за барной стойкой слегка растерян. Он не понимает, почему гости не идут обносить шведский стол, а садятся пить кофе за деньги. — Чизкейк устроит, — кивает Сашка. — И латте без сиропа. Кофе приносят быстро. — Ну что, за встречу? Чашки соприкасаются. Собирались при случае попить пива, но в восемь утра кофе явно уместнее. Чашка с капучино маленькая, держать её за ручку неудобно, и кофе проливается на стол. Когда-то они были заклятыми врагами, а теперь союзники и, кажется, уже друзья. За окном потихоньку просыпается провинциальный, но очень милый город. Сашка завтракает с Ренатом в лобби отеля. А двумя этажами выше досыпает тот, ради кого они оба сюда приехали. Кто объединил не только эпохи и поколения, примирив воинствующих коммунистов со всё переиначившими демократами, но и их двоих, таких непохожих. Ренат не успевает сделать глоток, потому что у него звонит телефон. — Да, Зарина Аркадьевна. Да, у нас всё хорошо. Ну, довольно много народа было, да. Тысяч двадцать пришло. Ну ладно, десять. А, видео посмотрели… Сашка хихикает. Видео она и снимала, она же и загрузила в соцсети, между прочим. Десяти тысяч там тоже не было, десять тысяч там бы площадь просто не вместила. — Я не знаю, почему он трубку не берёт. Спит, наверное. Мы все вчера поздно легли. А Александра Николаевна вот, передо мной сидит. Чёрт. Сашка косится на телефон. Ну да, он в бесшумном режиме, со вчерашнего дня. С того момента, как сокровище без сил повалилось на кровать, едва войдя в номер. — Привет Зарине Аркадьевне, — шепчет Сашка без тени иронии. — У нас всё хорошо. У них действительно всё хорошо. Зрители на площади вчера не просто тепло его встретили, они ещё и скандировали в конце «Спасибо». Так долго скандировали, что глава города чуть не околел, стоя рядом с Тумановым и дожидаясь момента, когда можно будет вручить артисту цветы от администрации и толкнуть торжественную речь. Это Всеволод Алексеевич опытный старый волк, надел под концертный костюм термобельё, и отлично себя чувствовал на открытой сцене, несмотря на бодрящие плюс четыре. А городской глава заметно трясся. Ну, может быть, просто от благоговения перед живой легендой. А живая легенда, хотя и устала от часового сольного выступления, а больше от стояния без возможности присесть, была счастлива по самую маковку. Потому что убедилась, что народ помнит, любит, ждёт, отлично принимает. — И Сашеньке привет. Пусть мне потом перезвонит, когда Сева проснётся, — отчётливо слышит Сашка голос Зарины в трубке Рената. — Я хочу с ними обоими кое-что обсудить. Ренат разъединяется и вопросительно смотрит на Сашку. — Книгу она пишет, — поясняет Сашка, отковыривая от чизкейка физалис. — И Всеволоду Алексеевичу или мне на телефон скидывает, кусочки. А мы читаем и даём обратную связь. Ренат чуть снова не проливает кофе. — О жизни с Тумановым? — Нет, просто о жизни, — хмыкает Сашка. — Вне контекста Туманова. И сдаётся мне, это будет первая приличная книга, написанная женой артиста, за последние лет двадцать. Ренат качает головой. — Не понимаю, Саша. Как вы можете дружить? Что у вас общего? — Туманов, — не задумываясь выдаёт Сашка. — Так же, как и у нас с тобой. Она бросает взгляд на телефон и тут же его берёт в руки. Сокровище проснулось и шлёт в мессенджере знаки вопроса. |
