Кирилл ощутил себя горой, массивной, плотной, всесильной, устремил взгляд в бездну неба и встретил чей-то ответный заинтересованный взгляд, но не стал отвлекаться на контакт с неведомым наблюдателем. Задержал дыхание, чтобы произнести формулу Воли…

Между тем бой команды подполковника Петрова с Псом почти закончился. Огромный «зверь-процесс» быстро разнес в пыль мотоциклистов, превратил в язык тумана самого подполковника и шагнул к людям, отшатываясь от каждого импульса нейтрика, но не останавливаясь. И в это время с неба свалилась еще одна команда — на ранцах с реактивными двигателями, в черных куртках, с зенитно-ракетными комплексами в руках — и тоже открыла ураганный огонь по псевдорыцарю, так что казалось, будто вокруг разверзлась преисподняя.

Это примчалась команда СНОС, неизвестно по какой причине вставшая на защиту тех, кого еще совсем недавно преследовала и пыталась ликвидировать.

Но и она не могла долго сдерживать программу, способную нейтрализовать любую другую программу Гиперсети и любой вирус. Боевики СНОС начали гибнуть один за другим, Пес сбивал их одним движением лапы, не реагируя на попадания ракет, кромсавших его тут же восстанавливающееся тело, и когда он освободился от назойливых атак более слабой программы, Кирилл наконец поймал резонанс.

— Здесь нет власти, кроме моей власти! — вслух произнес он глубоким «внутренним» голосом.

И мир чужой реальности опустел.

Земляне исчезли.

Пес опустил закованные в металл руки, оглядел поле боя, усеянное рытвинами и черными шрамами, фигура его стала зыбиться, распадаться, трансформироваться, очень быстро сменив множество разнообразных фигур, остановилась на облике капитана Утолина. Затем Утолин-Пес взвился вверх и растаял на фоне свинцового небесного «океана» с барашками волн.

Грот был великолепен.

Располагался он в теле светящегося изнутри ледника и поражал воображение красотой плавно переходящих друг в друга полостей, переливами световых пластов и радужной игрой драгоценных камней, вкрапленных в стены грота. Впрочем, драгоценные камни вполне могли представлять собой кристаллы льда, так что насчет их цены Кирилл не обольщался. Да и мысли его были заняты другим.

Посидев рядом с уснувшей прямо в ледяной ложбинке женой — внутри грота была минусовая температура, но костюмы защищали людей от холода, — он тихонько встал и вышел из грота, куда они попали в результате «нештатного» перехода границы между уровнями Гиперсети.

Напряжение перехода сказалось на его инициаторе, и Кирилл потерял сознание сразу же после того, как они очутились внутри ледяной пещеры. Однако организм вскоре справился с потрясением, и Тихомиров очнулся, почувствовав прикосновение к губам: Лилия поцеловала его, отчаявшись привести в чувство другими средствами.

Они посидели на льду, оглядываясь и приходя в себя, обследовали грот и вышли из него на край колоссального каньона, сложенного из пластов разноцветного прозрачного льда. Лишь потом стало заметно, что каньон «дышит» — то проваливается, углубляется до немыслимых глубин, то сужается и зарастает льдом, и тогда Кирилл понял, что это разлом. Разлом, отделяющий ледник с гротом от остального «материка» и представляющий собой разрыв реальности. Они снова оказались в буферной зоне, где пересекались слои-программы Гиперсети.

Лилия, уставшая от обилия «инвариантных» пейзажей, долго разглядывать новый мир не стала. Вернувшись в грот, она свернулась клубочком в ледяной рытвине (вырастив себе капюшон и перчатки) и уснула. Кирилл тоже вернулся вместе с ней, обошел просторные залы грота, пытаясь представить причины его появления.