– Алло, пап? Катастрофа, – с ходу заговорил он о главном. Сбивчиво сочиняя самые страшные подробности, Родион прочитал в трубку телеграмму. – Это же подобно стихийному бедствию! – многозначительно завершил он и стал ждать результатов своего сочинения.

На другом конце провода переваривали новую информацию. Родион представил себе, как отец мысленно вычисляет все те убытки, которые неизменно повлечет за собой приезд больной (после травмы!) в квартиру. Не в том плане, что их семья не сможет прокормить еще одного человека. Такое отцу, второму лицу процветающей частной фирмы, и в голову не пришло бы. Но хилые и немощные посторонние люди в собственной квартире на рабочий лад не настроят. А это значит конец спокойной обстановке, в которой так легко приходят спасительные для фирмы идеи.

– Постой, а как фамилия у той родственницы? – услышал Родион голос отца. – Может, она не такая и привередливая? У меня всякие родственники бывают.

– Лопатина, – прочел мальчик.

– Так это ты не по адресу обратился, у меня в родне таких нет. Ты лучше матери позвони.

Если отец решил перебросить заботу на маму, значит, сочинение вышло на три с минусом. Родион как раз этого и боялся. Мама человек хороший и вполне здравомыслящий, но, когда речь заходит о нищих, сиротах, бездомных котятах и прочем слезливом населении, она устоять не может.

Без вдохновения мальчик звякнул матери на работу, и получилось все, как он предполагал: мама сказала, надо ехать встречать, хотя тоже не вспомнила, что это за родственница из Свинухи. Более того: ехать на вокзал придется именно ему, Родиону, поскольку они с отцом трудятся в поте лица на работе, а он все равно дома сидит. «Крайний нашелся», – недовольно подумал Родион. Хорошо хоть по такому поводу разрешила уроки сегодня не учить.

– Ладно, – вяло согласился Родион и начал собираться в дорогу: через полчаса должен будет прийти поезд.

Он медленно оделся, растягивая каждую минуту, и вышел на улицу. Дождь сразу забрался за капюшон, откинутый на плечи, просочился к лопаткам. Родион выругался про себя и натянул капюшон на голову.

* * *

Выходить на перрон не хотелось, но объявили прибытие его поезда. Родион подбодрил себя словами: «просто так проторчать здесь и уехать было бы глупо», – и пошел под струи.

Из третьего вагона выходили какие то бабульки, тетки с узлами, небритые мужики, по которым давно уже должна скучать мочалка, и ни одной девчонки. Слабая надежда начала закрадываться в сердце мальчика. Он старался подавить ее в себе, чтобы потом, если что не так, сильно не разочаровываться, но надежда его не слушалась и разгоралась. Вроде и дождь перестал так мешать. Вышел последний пассажир, и в двери несколько секунд никто не появлялся.

«Точно, не приехала», – радостно заключил мальчик и, развернувшись в обратную сторону, тихо выплеснул эмоции:

– Йес!

– Малец, помоги коляску вытащить, – услышал он голос из вагона.

Родион вздрогнул от неожиданности и отметил про себя, что «мальцом» его впервые называют. Он снова повернулся к вагону и чуть не рухнул под спускающейся на него инвалидной коляской. Слава богу, руки подставить успел. Коляска тяжелой оказалась, до дрожи в руках. Пыльные колеса испачкали рукав его любимой куртки, купленной за бешенные деньги всего месяц назад, что переполнило чашу терпения. Родион понял: столько бед могла натворить только ненавистная Лопатина из Свинухи. И понял правильно.

– Не ты невесту встречаешь? – спросил проводник, который окликнул Родиона в первый раз. Коляска со стуком встала на тротуар и ногу мальчика так, что девчонка, сидящая в ней, подпрыгнула на месте.