Я слегка тру переносицу.

– Марк, ты же знаешь, я не…

– Да, да, не ездишь на конвенты. Помню.

– Ты меня что, дразнишь?

– Знаешь что, в конце лета прекрасный момент напомнить всем, что ты в «Звездной россыпи». Ты только что вернешься со съемок в отличной форме! А выйти туда и встретиться с фанатами – чудесный рекламный ход.

– С фанатами. Такими, как этот блогер. Которые готовы отвесить мне пощечину за то, что позорю славное имя Карминдора.

– Ну же, тебе полезно иногда вылезти и поделать что-то обычное, – он пытается меня образумить. – Все, что нужно, – появиться там.

– Нет.

– …и поприветствовать…

– Нет.

– …счастливчика, победителя конкурса, и появиться на их фанатской танцевальной вечеринке потом…

Я вскакиваю.

– Сколько раз повторять? Нет.

– Жалко расстраивать тебя, малыш, но ты согласился сделать это в прямом эфире. Если теперь откажешься, это будет нехорошо. Словно ты вспыльчивый. Дива. – Он понижает голос. – С тобой невозможно иметь дело.

– Да мне плевать.

Он странно на меня смотрит.

– Что на тебя нашло? Ты же знаешь, как все это важно для твоей репутации. – Он смягчается. – И ты любишь конвенты.

– Любил. В прошедшем времени. А еще я любил сам принимать решения, но это мне, наверное, не сделает хорошую рекламу?

Я резко разворачиваюсь, хватаю ключ-карту от комнаты и засовываю ее в задний карман.

– Ты куда?

– За «Фантой». – Вылетаю, пинком открывая дверь.

– Не забудь про диету.

Я захлопываю дверь.

В коридоре тихо, он белый и безжизненный, как во всех современных отелях. Очень напоминает съемочный павильон «Морской гавани», белоснежные стены с галогеновым освещением. Пустой. Только павильон был не настоящий, и я всегда мог отодвинуть стенку из фанеры и увидеть технарей. Здесь же никуда не деться.

На моем этаже нет автомата, поэтому я спускаюсь сначала на десятый этаж, потом на девятый. И на восьмом я не встретил ни автомата, ни людей. Впрочем, сейчас чем меньше людей, тем лучше.

На площадке седьмого этажа до меня доносятся голоса, они становятся громче, и я вжимаюсь в стену, продвигаясь к лестнице. Опускаюсь на нижнюю ступеньку и жду, пока они уйдут.

Может быть, это обычные люди. Может быть, они меня не узнают. А может быть, у меня начинается паранойя. Короче говоря, есть несколько типов людей. Например, такие как отец, кто хочет преумножить твою славу и помочь подняться на вершину. А есть такие как Брайан, кто фотографирует тебя, когда их приглашаешь на съемки, а потом продает кадры сайту TMZ. От этого особенно больно, больнее, чем после падения на яхте. Что бы там ни говорила статья «Дэриен Фримен в свободном полете», я не был ни пьян, ни обколот, ни обо что не споткнулся. И это было не нарочно на публику.

И да, у меня есть шрам, это доказывающий.

Я нетерпеливо прячу лицо в ладони. Я всего лишь хотел апельсиновую газировку. Одну баночку. Сегодня выдался тяжелый день, и я это заслужил.

Правда, заслужил.

Я поднимаюсь, натягиваю капюшон на лицо, открываю дверь в коридор и врезаюсь в одного из парней, бредущих по коридору. Их трое и одна девчонка. Моего возраста, может, на год или два моложе. Судя по сандалиям и рюкзакам, туристы.

– Извините, – бормочу я и низко опускаю голову, проходя мимо.

«Только бы меня не узнали, пожалуйста, только бы не узнали», – молю я.