— …Или уже слинять успел, — предположил кто-то из бойцов.

— Навряд ли… — возразил Серый. — Малининская просека видна, следов в ту сторону не идет. Но на всякий случай кружок объехать надо. Сгоняем на «Буране», Маузер?

— Как скажешь…

Серый подошел к «флагману», из которого вылезли Светка, Никита и Ежик.

— Вы пока побудьте здесь, Светлана Алексеевна. И особо не гуляйте по льду. Механик, конечно, не снайпер, но стрелок отличный. Так что спокойнее будет, если вы в джипе посидите. А мы прокатимся, посмотрим, нет ли тут еще отметок каких-нибудь.

— Ладно, — разрешила Светка. — Только поживее.

Никита с удовольствием залез в джип, где было гораздо теплее, чем на воздухе. Однако настроение у него было тревожное. Вовсе не потому, что он ожидал, будто Механик вот-вот откроет огонь из гранатомета или тяжелого пулемета. Пожалуй, он даже вовсе Механика не опасался. Что-то не нравилось ему в окружающей атмосфере, а вот что конкретно — понять не мог.

Между тем Серый сел на «Буран», за спину к Маузеру, и снегоход, посвечивая фарой, унесся на другую сторону острова.

— Притормози-ка! — крикнул Серый в ухо Маузеру. Тот послушно остановился, подкатив почти вплотную к островному берегу, туда, куда Серый указал взмахом руки.

— Поговорить надо… — Серый вытащил сигареты.

— О чем? — насторожился Маузер.

— О деле, братан. Большом и хорошем, как ни странно. Скажи, дорогой, ты сегодня не на себя случайно работать хотел?

— Хорошо подумал? — спросил Маузер, сжимая в кармане рукоять пистолета. — Я ведь обидчивый.

— А зря обижаешься. У меня тоже появилось желание небольшую самодеятельность организовать. Но в отличие от тебя слегка поделиться со старыми друзьями.

— Серый, — произнес Маузер с недоверием, — может, ты с этими замполитскими приколами завяжешь, а? Булка, что ли, намылила кадровую проверочку устроить? Так зря. Даже если б я и прикидывал заподлянку, то на такую дешевизну не купился бы…

— Недалекий ты, корефан, ей-Богу. Неужели думаешь, что я тебя перед Булкой подставить хочу, а потом с вашей областью, а значит и с Саней в какой-то степени, иметь напряги? В гробу я это видал.

— Трезвая мысль. Только не пойму, что ты вдруг так резко против Булки решил пойти? Это ведь стремно, дорогой. К тому же не западло ли, а? Баба тебя, можно сказать, круто подняла, а ты ее так резко — и через хрен…

— Подняла… Зашестерила она меня, а не подняла.

— Плохо трахал, наверно.

— Я ее вообще не имел ни разу, между прочим. Она мне в этом деле капитально обрубила. Люську подложила в качестве стукачки, а сама вон с недоноском московским лижется. Сегодня, когда я его так слегка воспитать хотел, чтоб борзоту унять, пушку на меня наставила.

— Короче, ты весь в обиде, — сказал Маузер. — А потому решил с ней расплеваться. И жаждешь со мной в долю войти.

— А что, нам надо на эту лярву корячиться? Получить по двадцать тысяч и униженно туфли целовать? Когда там только аванс от Саркисяна за девятьсот заваливает. Да и то это Шмыгло, фуфлыжник, выторговал. По-нормальному поторговаться — можно миллиона три баксов прикупить.

— Ты сколько стволов с собой привез? В смысле тех, которые не в тебя шмалять будут, а в Булку?

— Вопрос по делу. Значит, из тех, кто сейчас на самом озере, — моих пятеро. С Саней на малининской просеке четверо его личных, которые, как он скажет, так и сработают.