Во-первых, раз этот гражданин или гражданка призывает «сюда» неведомо из какой дали, то скорее всего сам влип в неприятность и тоже не знает, как отсюда выбраться. Во-вторых, Механик никаких добрых друзей (за исключением Юльки, конечно) в здешних местах не имел. Зато врагов имел по горло и выше. Вполне могло оказаться, что душевный порыв Механика, как и всякое доброе дело, не останется безнаказанным. Наконец, все эти звуки могли все-таки просто почудиться, а труба заведет их с Юлькой в такую даль от коллектора, что они так и заледенеют в этой трубе, но никогда из нее не выберутся. А то, что бетон и лед все больше выстуживают организм, Механик ощущал вовсю.

Он уже решил, что пора давать задний ход и пятиться, пока силы есть, обратно к коллектору, где хоть не так тесно, как в этой чертовой трубе, как вновь услышал голос.

— Я здесь! Сюда! — на этот раз уже совсем четко и намного громче, чем в прошлые разы, позвал женский голос.

Фонарь Механика для начала осветил поворот трубы вправо. Потом, когда проползли через этот изгиб, тот же голос с явной радостью воскликнул:

— Сюда! Сюда! Я тут! — Должно быть, неизвестная дама или девица разглядела в темноте огонек «летучей мыши».

Механик не любил, когда его видят, а он нет, потому что прекрасно понимал: там, впереди, может быть, его та самая жуткая Булка поджидает, которая Юльку подсылала в качестве разведчицы-наводчицы. Ничего хорошего эта встреча не сулила. Но что-то подсказывало ему — бояться нечего.

И он был прав. Продвинувшись еще метров на пять или шесть, Механик осветил фонарем вертикальный колодец, точно такой же, как в доте № 3. А в колодце, сжавшись в комочек, сидела какая-то соплюха, совсем непохожая на Булку. Хоть и длинная, а на морду даже моложе Юльки. Совсем детеныш какой-то.

— Ты кто? — спросил Механик голосом строгого участкового.

— Анюта… Анюта Белкина… — всхлипнуло дитё и разрыдалось от счастья. Когда Механик протиснулся в колодец, а затем еще и Юлька вылезла — эдакий танкистик чумазый! — Анюта повисла у них на шеях и вовсю разревелась.

Механику фамилия Белкин кое-что говорила. Правда, Белкиных в общем и целом почти столько же, сколько Зайцевых или Сидоровых. Но когда он приподнял лампу — главным образом спасая ее от угрозы быть раздавленной в объятиях, дитё-то было здоровенное, оказывается! — волей-неволей рассмотрел заплаканную мордаху и разглядел какие-то знакомые черты.

— У тебя отчество как? — спросил Механик.

— Андреевна… — прохлюпала носом Анюта.

— А папа случайно не вертолетчик? Не майор Белкин?

— Вертолетчик, — удивленно похлопала глазками Анюта и даже плакать перестала. — Только он уже не майор, а генерал-майор…

— Но в Афгане-то майором был, верно?

— Я не помню, маленькая была. Но он там был, это правда…

— Ладно. После разберемся. Как ты сюда попала-то, а?

— На лыжах пришла…

— Вот оно что! — Механик вспомнил лыжню, которую видел с трактора. — Одна?

— Одна…

— И давно тут прописалась?

— По-моему, вторые сутки.

— Как же ты не замерзла тут?

— У меня чай был в термосе и грелка химическая… Только все уже кончилось… — И Анюта опять заплакала.

Черт побери! Вот уж не думал — не гадал… Должок ведь у него, старшего прапорщика запаса, перед этим генерал-майором нынешним. Именно этот вертушечник снял тогда с сопки Механика и полуживого Стаха с обрубками конечностей, наспех стянутыми самодельными закрутками.